bash.org.ru
ithappens.ru
zadolba.li
Кофе бы... Клиенты сегодня особенно умные, один лучше другого. Как они меня...
Сегодня задолбалось: 5Всего: 7317 задолбавшихся Где я? Кто все эти люди?! RSS / Twitter / Реклама у нас
Общество вокруг уверено в том, что я тварь, мразь и сволочь, о чём мне в пылу спора нередко напоминают даже моя мать и друзья. Отчего же? От правды жизни, увы. В первую очередь эта правда жизни касается абортов и детского вопроса.
Не могу я проникнуться состраданием к дурочке, родившей в 17 лет ребёнка, а теперь бегающей с воплями, что ей нечего жрать, все мужики козлы, учиться она не может, и вся жизнь кончена. Зачем рожала? Особенно в ситуации, когда на первом месяце беременности после появления «отметки бурундука» твой благоверный сбежал вприпрыжку, но мама и прочие благодетели убедили в том, что материнство — это счастье, и нужно обязательно рожать. В итоге трёхлетнее дитё знает лишь с десяток примитивных слов, еле-еле ходит и глобально отстаёт в развитии, не говоря уж о подорванной истеричными воплями мамаши нервной системе.
Материнство будет счастьем лишь тогда, когда рядом муж, есть свой угол (пусть и съёмный) и некоторая сумма денег для нормального существования. Во всех остальных случаях эти «героические поступки» во глазах моих выглядят инфантильным идиотизмом.
Зачем ты рожала, самка гоблина, если заведомо знала ещё на первом месяце, что у ребёнка отца нет, денег у тебя тоже негусто, ребёнок тебе не нужен и станет лишь обузой, жить вам в голоде и холоде или (в лучшем случае) у родителей в бесконечных упрёках и скандалах? Но ты родила, а теперь давишь всем на жалость. Страдает в итоге ребёнок, виновный во всех грехах и в том, что не даёт жить, спать, гулять.
Не надо всех этих соплей про «аборт — это убийство» с демонстрацией умильных фоточек радостных малышей и окровавленных зародышей с пафосным позёрством: «Вот что могло быть и что стало!» Убить можно то, что может в данный момент жить, а в первые два-три месяца у вас внутри лишь биомасса. Да, я сама была такой биомассой. Да, я отдаю себе отчёт, что и моя мать могла меня «убить» в то время. Поверьте, если бы мне грозило полунищее существование в качестве нежеланной и быстро надоевшей игрушки, самое ласковое обращение к которой — «Чё ты, б#я, опять воешь?!», лучше бы меня на свете не было.
Увы, беременяшки-овуляшки, сидящие в тёплой квартире на полном мужнином содержании и обеспечении, не способны здраво оценивать реалии современной суровой жизни, которая ограничена для них детским горшком и пропахшей памперсами квартирой. С их точки зрения рожать должны все и всегда. Я по роду деятельности насмотрелась на сотни детей из неблагополучных семей, и всё увиденное там не идёт ни в какое сравнение с вашей голимой агитацией из «контакта» с фотографиями жертв абортов.
Глядя на пятилетнюю девочку, спящую в картонной коробке; пытаясь вытянуть хотя бы слово из шестилетнего мальчика, жившего два года в сарае; видя шестерых детей с разницей в пределах года, спящих, как котята, на ворохе тряпья в углу грязной комнаты; наблюдая годовалого ребёнка в синяках, мешавшего своим плачем 17-летней дуре жрать «ягу», я задаю себе вопрос: кто убедил их рожать, какое материнское счастье им пророчили и как крепко спит теперь тот «знающий» человек?
Может быть, это вы, господа моралофаги?
Ой, таки не нравится мне за сходство с реальной жизнью анекдот: «Это вы нашего Мойшу из речки вытащили? А где его шапочка?»
Ехал в самый ливень по рабочим делам, увидел тётку, у которой сломался зонт. Остановился, посадил, подвёз до метро — и в благодарность получил только козью морду, что не до пункта назначения. Я ж буржуй на колесах, посреди рабочего дня просто так покататься поехал, никуда не спешу — что мне стоит довезти её с Кузьминок до Новослободской?
Знакомая позвонила в истерике: не успевает подготовить урок по английскому. Мне не жалко, перевёл ей шесть страниц, пока сидел на работе. Остался виноват: «Почему на абзацы не разбил? В оригинале всё по-другому, как я нужное место найду?»
Другу экстренно понадобилась крупная сумма, а у меня всего пять штук свободных. Остался с таким ощущением, как будто не отдал ему последние деньги, а сам должен остался.
Мать работает на «скорой». Четыре дня назад доставили пожилую тётку. Отрубилась на остановке, и два молодых парня почти полчаса до приезда «скорой» держали тётку на непрямом массаже сердца, чем, собственно, жизнь ей и спасли. Мать их видела. Одному пришлось самому укол делать — перенервничал, у второго руки не поднимались и куртка (не рубашка!) от пота промокла. Тётка уже домашний хавчик лопает, а сердобольные родственнички хотят знать, не осталось ли координат спасителей. Не поблагодарить — на лечение стрясти: устроили тётеньке трещину в ребре в процессе реанимационных мероприятий. И даже уверения, что профессиональный медик был бы не столь деликатен и пару рёбер бы сломал как пить дать, не работают…
Люди, задолбали! Будьте людьми! А то помогать вам — просто страшно.
«Куда мы катимся?», «Бесстыдницы!», «А вот в наше время…» — такие откровения каждый слышал от знакомой бабушки-пенсионерки. Но вот в чём штука — я на них не обижаюсь, ведь в мои 24 уже хочется заскрипеть: «А вот помню, как
Это что, современный идеал — безмозглое доступное быдло женского пола? И это быдло уже перестало притворяться, что, кроме полового акта, умеет делать
Меня не задолбали. Мне страшно.
Я знаю, чем вы будете заниматься после смерти, наши всенародно любимые министры, депутаты и прочие председатели.
Ты будешь вечность ездить в плацкартном вагоне из Владивостока в Калининград и обратно, нюхать недельный пот, «доширак» и сгнившую ливерную колбасу, слушать пьяных дембелей под гитару и радио, рядом с которым покраснеют даже Боря Моисеев и Тимати. А ночью будешь втискивать свое жирное пузо на крошечную верхнюю полку под чей-то богатырский храп и плач младенца, который не может заснуть — так же, как и ты. Будешь менять раздолбанный коленвал на убитой «шестёрке», проклиная дороги и тех, кто их должен ремонтировать. Заправлять её будешь по четным неделям, потому что по нечётным тебе надо будет немножко кушать. Будешь писаться в штаны, падая по воскресеньям на так и не списанных сгнивших самолётах под предсмертный вой пятидесяти таких же, как и ты.
А ты будешь вечность служить за полярным кругом. И выше «духа» подняться не надейся. Ты будешь драить вонючий сортир, чистить вагоны картошки, красить заборы, траву и снег, потому что положено, пришивать тысячи подворотничков, чтобы красиво выглядело, стрелять из неисправного автомата и ездить на неисправном грузовике. Будешь есть овсяную кашу с маслом, на вкус напоминающую прожёванные макароны. Будешь одеваться от Юдашкина — ты его ещё не раз вспомнишь, когда захочешь отлить.
Ты будешь вечность проходить медобследование. Будешь сидеть в трёхчасовых очередях среди визгливо-ворчливых бабушек, будешь дрожать от холода и ловить на себе капли с потолка. Будешь выслушивать брюзжание врачей, будешь дрожать от страха, когда тебе по ошибке поставят смертельный диагноз, ведь десятки проб крови проверяют в одной пробирке из экономии. Будешь смотреть, как от рака медленно погибает твоя мама. Ты её любил, скажи мне?
Ты будешь вечность собирать справки и подписи. И трёхчасовыми очередями, как вон тот, уже не отделаешься. Готовься сидеть и ждать, пока очередь двинется, часами и днями. Есть и спать ты отныне будешь в очереди, крепко прижимая к жирному пузу папочку с толстенной пачкой справок, заявлений, предписаний и договоров. А иногда что-нибудь из папочки будет пропадать, отправляя тебя на новый круг увлекательных приключений.
Ты будешь вечность учиться в школе среди малолетних бандитов, у которых ты же и отбил всякий страх запретом на двойки, второгодничество и исключение из школы. А раз в 11 лет будешь сдавать экзамены по всем без исключения предметам в так любимой тобой форме ЕГЭ. Иногда тебе можно будет поиграть с братом в футбол — правда, преимущественно зимой.
Но главное я припас для тебя, дорогой друг. Ты будешь просто жить в этой стране. Учиться, зная, что денег на школьное образование у семьи нет, а бесплатное кончилось. Жить в съёмной комнате и мечтать взять в ипотеку хотя бы чердак. Работать на полторы ставки. Иногда кушать мясо, чаще отдавать его чахлой жене и чахнущим детишкам. Дрожать за их жизни, когда они вечером по тёмным улицам добираются домой. И каждый день ты будешь включать телевизор и слушать, как же тебе хорошо живётся и какое нанотехнологичное счастье ждёт тебя в будущем.
Эта история началась год назад, аккурат перед летом. На собрании жильцов был поставлен вопрос о малолетках, тусующихся в подъезде. Предложений было много: домофон, кодовый замок, консьерж (в типовой пятиэтажке, ага). Я предложил обратится в мэрию, чтобы посодействовали в сооружении спортивной площадки. Места было предостаточно. На меня, естественно, обрушился шквал критики: сам этим, мол, занимайся, им это не надо. Мне тогда было 23 года, и я лучше всех, наверное, знал, что нужно молодым.
Пришлось действовать самому. Подошёл вечером к толпе: «Вы тут курите да пьёте, а могли бы на пустыре щит баскетбольный повесить и мяч покидать. А то так вся юность пролетит. Если нужна помощь, подойдите ко мне, дам молоток, пилу и гвозди». Молодёжь идею поддержала — и с огромным энтузиазмом. Ребята расчистили пустырь, выкорчевали пни, воткнули деревянные столбы. Тройка скамеек, столик, урна, худо-бедная, но клумба, и освещение из 12-вольтовых лампочек, которые питались от аккумулятора. Молодцы, что сказать.
Уже через месяц кто-то спёр лампочки, после кто-то увёз скамейку. Клумба стала местом выгула собак. Всё это явно сделали жильцы нашего и соседнего домов — вряд ли кто-то из подростков стал бы гадить самому себе. К концу лета кто-то завалил половину площадки песком, и место оккупировали маленькие дети с мамашами. На замечание, что здесь играют в баскетбол, а получить тяжёлым мячом по голове неприятно, посыпались угрозы. Вскоре место стало пунктом распития спиртных напитков и поедания пищи, и урна превратилась в помойку. К началу холодов площадка была разбомблена окончательно.
Я бы не написал этого, если бы сейчас не вернулся с очередного собрания жильцов. Что там обсуждали? Да-да, опять подростки пьют пиво и гадят в подъезде.
Одиннадцать недель назад с удивлением узнала, что забеременела. С приятным, надо сказать, удивлением.
Ну да ладно. Значит, будем вынашивать и рожать. В недобрый час (из-за недостатка общения и общей засорённости мозга) отправилась я на тематические интернет-ресурсы в целях общения, получения специфической информации и прочего халявного развлечения в рабочее время.
Спустя недолгое время поняла, что сидеть на сайтах и форумах, в названии которых фигурируют слова «baby» и «мама», крайне вредно как для меня, так и для будущего потомства. Головной мозг размягчается от этого, судя по всему.
Оказалось, я не беременная, я беременюшечка. А до этого я была овуляшечкой. В удачное время мы с моим пусиком удачно так запузырились, и в положенное время монстрики не начались. Замочив тестик, я узнала, что заполосатилась. А это значит, что в моём пузике завелся пузожитель.
Ну как, страшно? Это еще не всё. Рано пока пугаться. Самое страшное будет, когда я этого пузожителя рожу (и во время этого процесса, возможно, стану кесарюшечкой). Оказывается, рождённое мною существо будет называться не ребёнок, а деть. Как вариант — масик.
Согласно рекомендациям тех же форумов, кушать он будет молочную сисю. Это же такая няшка. От съеденного у детя будут пропердольки. Что, опять теряетесь в догадках? Да это же покаки. Какульки то есть, для совсем уж непонятливых. А ещё детю очень полезно голопопить, от этого годовасики превращаются в здоровеньких таких шилопопов.
Впечатляет? Образ будущей матери, изъясняющейся с себе подобными на таком вот прелестном наречии, в вашем богатом воображении уже нарисовался. Вот и в моём тоже. Хочу остаться просто беременной.
Пешеходный переход без светофора. По сторонам машин нет. Начинаю переходить и вижу несущийся по дальней полосе Мерседес. По другой стороне дороги идут мамаша с ребёнком лет шести. Ребёнок выскакивает на проезжую часть. Сообразив, что его сейчас собьёт «мерс», успеваю на бегу схватить мальца, но край моей ноги машина (даже не думающая притормозить) всё-таки цепляет.
Прокрутившись в воздухе, падаю на лопатки. Ребёнок оказывается на моей груди целым и невредимым. Мамаша тут же подбегает, кричит благим матом, какой я, дескать, пи#@рас, что её ребенка чуть не убил, забирает малыша, пинает меня по рёбрам и спешно уходит.
Секунд 20 пытаюсь встать. Подходит незнакомый парень, помогает подняться.
— Забей на них. Ты ребёнка спас и должен этим гордиться. Таких, как ты, мало осталось. Пойдём куда-нибудь, я тебя коньяком угощу, хоть в себя придёшь немного.
Паренёк помог отряхнуться, и мы проследовали в ближайший бар. Теперь мы друзья.
Спасайте жизни, если это в ваших силах. Помогайте другим, когда остальные только смотрят или снимают на камеру. Жизнь человека дороже похвалы других. Если, не дай Бог, вам будет грозить опасность, я надеюсь, найдётся человек, который, рискуя жизнью, хотя бы попытается вам помочь.
Я сижу в частной клинике, ошарашенная диагнозом, и ничего не понимаю. Название этого заболевания слышала пару раз — вроде бы серьёзное. Врач равнодушно тарахтит о трёх вариантах лечения, перемежая медицинские термины с названиями препаратов.
— И какой вы мне посоветуете выбрать?
— Выбирайте сами.
Как? Каким образом? Для меня всё сказанное за последние пять минут — китайская грамота! Наугад, что ли?
— А в моём конкретном случае что больше подойдёт?
— Понятия не имею. Одним одно подходит, другим — другое.
— А у какого вида лечения меньше побочных эффектов?
— У всех хватает. Мало вам не покажется.
— Ну, хотя бы по статистике какой эффективнее?
— Да я откуда знаю?! Выбирайте сами!
Тупик. Убитая новостью, совершенно растерянная, пытаюсь собрать мысли в кучу.
— Почему это могло со мной случиться?
— Уважаемая, это лекция на полдня! Вы выбрали лечение?
— Нет.
— Тогда всего хорошего. Определитесь — приходите.
Напомню, это совсем не городская поликлиника, а дорогой медцентр. А специализацию врача называть не нужно, наверное, ни одной женщине. Потому что все мы знаем, что нет более равнодушных медиков, чем гинекологи. По крайней мере, именно среди них процент докторов, не утративших тактичность, способность сострадать и вселять надежду, настолько низок, что поиск иголки в стоге сена по сравнению с поиском такого врача — плёвое дело.
Осмотр у гинеколога — это не больно. Но каждая из нас входит в кабинет, прерывисто вздыхая:
— Раздевайтесь-на-стуле-проходите-в-смотровую-обходите-кресло-с-правой-стороны-стелите-пелёнку!
На цыпочках бежишь по холодному кафелю под бодрое бряканье инструментов в лотке, стараясь не забыть с перепугу, какая сторона у кресла правая. С этого момента и до окончания осмотра, когда будешь прыгать на одной ноге, пытаясь мокрыми и дрожащими руками натянуть колготки, ты не главный бухгалтер, не старший юрисконсульт и не ведущий технолог. Ты снова шестнадцатилетняя девчонка без трусов на первом школьном полном медосмотре, и все твои детские комплексы напьются унижения сполна.
Почему стоматолог на приёме не читает нервных нотаций по поводу качества ежедневного ухода за полостью рта? Просто лечит и просто советует, что предпринять, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Почему ЛОР спокойно объясняет причины отита и назначает лечение, не позволяя себе давать оценки вашему образу жизни и манере одеваться? Почему окулист не заставляет вас оправдываться и смущённо бубнить, что вы не читали книжки ночью с фонариком под одеялом, а просто выписывает очки или капли и рассказывает, что к чему? Почему вы такие, гинекологи?..
Я прекрасно понимаю, что написанное мною не сделает вас добрее к своим пациенткам, но, возможно,
В ресторанчике приносят счёт на 1135 рублей. Кладу 1200 и двигаюсь ко входу. Внезапно меня за рукав останавливает официантка:
— Молодой человек, чаевых положено оставлять 10% от суммы заказа!
— Чаевых положено оставлять на усмотрение клиента. На моё усмотрение. Вы очень плохо работали, и если бы у меня нашлись ровно 1135 рублей, я бы только их и оставил. Теперь простите, я тороплюсь.
— Ви-итя, тут платить не хотят!
Подползает охранник —
— Молодой человек, оплатите счёт, пожалуйста.
— Счёт был на 1135 рублей, я оплатил 1200. В чём проблема?
— Чаевых принято оставлять 10%.
— Администратора зовите. А лучше я сам позвоню в полицию — там расскажете, сколько требуется отжать у клиента сверх суммы заказа.
Приходит администратор, на вид — очень приличный человек.
— Здравствуйте, что случилось?
— Говорят, чаевых им мало, не выпускают. А я, между прочим, тороплюсь.
— М-м, и сколько же вы оставили? Пройдёмте в мой кабинет, там всё обсудим.
— Нечего обсуждать. Всю сумму я оплатил полностью. Если меня сейчас же не выпустят, я вынужден буду позвонить в полицию.
Достаю телефон, начинаю набирать номер. Охранник пытается отобрать трубку, сил у него не хватает, и администратор бьёт меня в затылок.
Завершилось всё дракой и приездом полиции. Нас разняли клиенты этого заведения, поэтому серьёзных травм никто никому причинить не успел. В суд подавать я не собираюсь — всё равно это больше проблем принесёт мне, чем работникам этой кафешки. Остался только один вопрос: работники ресторанов, вы совсем обезумели со своими чаевыми?
Задолбала грязь во дворах? Задолбали обгаженные лифты? Задолбали засранные подьезды? ЖЭК ничего не делает? Правительство не обращает на вас, бедных-несчастных, никакого внимания? Посмотрите на себя.
Некоторое время назад, поругавшись с госслужбой, возвращаясь домой и шагая по полутёмному родному подъезду, я осознал, что помощи от государства как не было, так и не будет, наверное, никогда. Вспомнил поход в гости к друзьям и свое искреннее удивление чистотой и ухоженностью их подъезда. Дёрнула нелёгкая меня сотворить эту самую чистоту и ухоженность и в моём подъезде.
Скооперировавшись с соседом-единомышленником, пошли выяснить, сколько выйдут по деньгам ремонт, покраска и прочие работы по наведению красоты. Нашли подходящую фирму, определились более-менее с суммой, пошли по квартирам с «рацпредложением». Из 42 квартир, исключая мою и соседа, согласились выдать деньги 9. Остальные оказались неизлечимо больными, многодетными и льготниками всех мастей. Ну да ладно, бог с вами. Разделили сумму на 11 квартир. Трое отказались сразу: не смогли выделить такие деньги из семейного бюджета. Подъезд у нас, мягко говоря, небогатый, людей можно понять. Ладно. Озвучили возросшую сумму остальным. Согласились. Собрали деньги, купили материалы, наняли рабочих, ребята постарались на славу — в подьезде кра-со-та!
Красота продержалась ровно два дня. На второй день я заметил первую робкую «наскальную живопись», повествующую мне, что некий Коля — «лутьший». Судя по всему, в тот же день кто-то высадил лампы на первом и втором этажах. На следующий день меня встречал запах, пардон, ссанины в лифте, а возле мусоропровода между моим и следующим этажом красовалась россыпь отходов.
Через день я случайно подловил двух малолеток, рисующих на стене своё послание миру, раздал подзатыльников и прогнал подальше. Минут через десять ко мне в дверь ломился не слишком трезвый папаша из числа «многодетных и больных» и орал матерком на весь дом, что я посмел обидеть его отпрысков, и за это он меня по стенке размажет.
Прошёл месяц со времени ремонта. Подъезд вернулся в исходное состояние свинарника. И ведь гадят-то явно люди из числа тех, кто на ремонт не скидывался. Почему я так решил? Мне было бы жалко портить созданное на свои деньги. Появилось мерзкое такое чувство, будто бы я попросту кинул всех тех, кто выделил деньги на общее дело. Последний гвоздь вгоняют бабушки около подъезда, стенающие про «сволочей-коммунальщиков», которые ничего с благоустройством делать не хотят.
Ей-богу, Дарвин где-то прокололся: не все люди произошли от обезьян. И церковники ошибаются: не всех людей создал бог. Где-то в эволюцию явно затесались свиньи…
Я никогда не понимал, откуда у современных женщин столько требований к мужикам.
Умный, с высшим образованием, начитанный, цитирующий Канта, Ницше и Франсуа де Ларошфуко направо и налево, разбирающийся одинаково в квантовой физике и современных течениях альтернативной литературы навроде Паланика, Мураками и прочей псевдоэлиты.
Успешный: обязательны высокая должность, машина (седан А-класса как минимум, лучше представительского, почему именно седан — непонятно), престижная профессия, лучше без командировок (или, наоборот, командировки подальше и подольше). Всю зарплату на жену — ей жить хорошо больше хочется, чем ему.
Галантный и чувствительный, как целомудренная институтка. Должен понять и выслушать в случае чего, простить и оценить любое прегрешение. Должен знать всех одинаковых подруг в лицо по именам и помнить дни их рождения. Подарки и стихи — само собой.
Спортивный: как минимум мастер спорта, должен увлекаться большим теннисом и заботиться о породистой лошади в элитной конюшне. Лошадь, конечно же, его. По утрам он должен бегать, прыгать и скакать, как будто завтра ему участвовать в Олимпиаде.
Самостоятельный. В случае хвори женщины или просто в качестве романтического сюрприза должен уметь приготовить обед из 12 блюд с тройной переменой горячего и всё аккуратно сервировать. Конечно же, сам должен уметь штопать носки, брюки и прочее — что ему ещё в длительных командировках делать?
В сексе — огонь. Три-пять раз каждую ночь. И пофигу, что утром ему бегать и прыгать, как умалишённому, нестись в командировку, писать стихи и штопать себе носки. Женщине надо — а то найдёт любовника.
Без вредных привычек. Какое пиво (виски, вино) по вечерам? Какие посиделки с друзьями? Не-не-не, домой, к ноге, а то жене скучно. Она будет весь вечер трепаться с подругами по телефону или торчать в интернете — ну и что? Зато муж дома и не шляется не пойми где. Пусть сидит и перечитывает Канта и Омара Хайяма — вдруг забыл что? С таким в приличном обществе не покажешься.
Аккуратный. Как у заправского педанта, всё должно лежать по полочкам. Всегда гладко выбрит, всегда пахнет, как морской бриз (не забываем, всё утро бегал и прыгал), всегда в наглаженной рубашечке.
И никакого общения с женским полом — даже секретарша тоже должна быть мужиком!
А что взамен-то, женщины?
Огромный торговый центр. Целый этаж с кафе быстрого питания, самые большие очереди — в небезызвестный «Макдональдс». Вперёд меня, довольно щуплой, прёт здоровенный блондинистый крейсер лет сорока с шести-семилетним прицепом.
— Женщина, вы в курсе, что тут очередь?
— У меня ребёнок!
— Ваш ребёнок не грудной, он уже школьник. Вокруг вас ещё полно мам с детьми, но все они стоят спокойно. Сделайте то же самое.
В ответ — мат, крики. Кто-то, правда, вступается, но настроение всё равно испорчено.
* * *
Стою на эскалаторе. Сзади меня раздаются какие-то вопли, и вот на мою ступеньку с левой стороны плюхается ещё один такой довесок. Прыгает на ступеньке, раскачивается и колотит кулаком по поручню. Сзади ребёнка образовывается толпа из тех, кто спускался по левой стороне. Оборачиваюсь — мамашка стоит за моей спиной.
— Женщина, потрудитесь объяснить своему ребёнку правила поведения на эскалаторе.
В ответ снова крики и советы не лезть не в своё дело.
* * *
Иду по улице, навстречу несётся очередной малолетний идиот на самокате. Отхожу в сторону — едет на меня. Резко отпрыгиваю в другую — разворачивается и снова на меня выруливает. Въезжает со всей дури мне в живот и гогочет. То ли от злости за испачканные брюки, то ли от резкой боли в колене, травмированном в спортивном прошлом, которым я попыталась задержать самокат, я инстинктивно отвешиваю придурку такую оплеуху, что он заваливается на бок вместе с транспортным средством. Тут же вырисовывается невесть что делавшая до этого мамаша и грозит мне всем на свете, от полиции до расстрела.
— Где вы были, когда ваш ребёнок сознательно пёр на меня?
— Ах ты тварь, я на тебя в суд подам, мой малыш плачет!
А теперь запомните, тупорылые мамаши. Я ничуть не жалею, что ударила ребёнка на самокате. Я ничуть не жалею, что наорала на первых двух куриц, невзирая на то, что их дети стояли рядом. Я буду это делать и дальше. Ребёнок — это не универсальный билет в волшебную страну, где можно творить что угодно безнаказанно. Прожили вы порядочно, наклепали отпрысков — молодцы. А теперь повторите правила поведения в общественных местах и расскажите их заодно своим детям. Невыносимо задолбали.
Задобали старпёры-грамотеи, которые
Пусть ребёнок соседский, а я не мать, а репетитор по английскому. Так я всех детей своих друзей репетирую за символическую плату, а кто беден, тех и за так. Всех своих теперешних учеников я с пелёнок знаю; по младости была им «тётя Света» и на «ты», а уж коли им по 14, так просто «Света». Ежели прежде я им куличики лепила, то теперь учу йоху вертеть и перса в АО или WoW грамотно прокачивать. Им меня «тётей» называть
Перед сентябрём взяла двоих поднатаскать по инглишу. Заниматься решили во дворе — там столик и скамейки вкопаны. Лучше на свежем воздухе, пока тепло. Разложили тетради, учебники; переводим, учим, пишем. Вдруг бабка какая-то. Не своя, не соседская, дети её не знают, я тоже.
— Занимаетесь?
Нет, мля, траву курим. А то не видно?
— Вот и молодцы! Ну, занимайтесь, занимайтесь…
Ну спасибо, позволила! А сама стоит и смотрит. Будто не понимает, что при постороннем с детьми работать нельзя: психуют и мнутся. Но ничего, я продолжаю. Один из ребят говорит:
— Свет, я тут не понимаю, объясни…
Бабка пихает меня в бочину:
— Твои?
— Нет, соседские, — отвечаю честно. — А я так, репетитор.
— Репетитор — это воспитательша, значит?
— Ну, наверное, да…
Пожевав губами, бабка начинает горланить:
— Так что ж ты их, девка, распустила? Ведь ты старше йих, а они тебе «ты» говорят! Позор!
Ребятам стало обидно, как бабка меня при них «девкой» величает. Один, что побойче, не стерпел:
— Света не девка, она наш друг!
Может, что неприличное про слово «девка» подумал… Бабка разохалась:
— Ах ты! Ах ты! Сопля, а туда же! Со старшими спорит! Ты бы и мне «ты» сказал, а?
Мальчишка ответил честно:
— Вам не сказал бы. Вы чужая. На «ты» только родных зовут.
С аханьями и оханьями бабка удалилась. Но дети были возбуждены, а урок скомкан. Мы тебя просили нас поучать, старая? Какое тебе дело? Задолбали такие.
Так уж интересно сложилась моя служба в ВС РФ, что за три года повидал я добрых пару десятков военных частей по всей России. Просто нет слов. Я, как в том анекдоте, спать не могу: знаю, кто охраняет.
О дисциплине, дедовщине и обеспечении говорить не буду — и так все знают. Хочется сказать о другом. Товарищи генералы всех уровней — те, в чьём подчинении находятся десятки тысяч солдат и тысячи единиц военной техники! Вы, собственно, хотя бы гипотетически допускаете возможность войны, а? Как вы собираетесь воевать? Сдаётся мне, что расстрел в первые же два часа военных действий для вас будет привлекательнее, чем последствия попытки военных действий.
Итак, зарисовка с натуры. Приезжает генерал в часть с инспекцией. Быстренько пробегает до штаба, подталкиваемый со всех сторон командирами части, выслушивает заученный до скороговорки рапорт о том, как всё прекрасно, и движется прямиком на банкет, где уже через тридцать минут напрочь забывает, зачем вообще приехал. Через день-два удаляется, довольный, как кот: в части всё отлично, трава зеленая, плац помыт, водка не палёная.
Почему, чёрт возьми, никто и никогда не догадался попросить завести хоть один из тех тысяч стоящих на хранении танков, КамАЗов и БМП? Никому из вас не приходила в голову мысль, что из пятисот блестящих натёртыми соляркой боками БМП заводится только пять, а в половине КамАЗов вообще нет необходимых для работы узлов и агрегатов, так как они давно украдены?
Что вам стоит зайти в первую попавшуюся роту и попросить открыть комнату хранения оружия? Да, вам регулярно рапортуют о списании и замене единиц вооружения — а посмотреть своими глазами слабо? И не в сейф, запечатанный на сотню замков, а в те самые шкафчики и стойки, в которых стоит то самое оружие, которое получат солдаты по тревоге. Или вы думаете, что автомат с треснувшим прикладом, зачищенный сотнями поколений призывников до блеска, будет стрелять более метко? Вынужден вас огорчить: это не так. Солдат с таким оружием — мишень, не более того. А когда из таких солдат состоит целая дивизия?
Вам не кажется странным, что во время ваших визитов части вымирают? Никогда не приходила в голову мысль, куда делись все эти тысячи солдат, проходящих службу в данном месте? А я расскажу. Их банально прячут везде, где только можно, от вашего ока. Для чего? Причин много: от внешнего вида до банального невежества потенциальных защитников отечества. Не верите? Результаты экзаменов, говорите, отличные? А вот вы найдите хоть одного, не поленитесь, да спросите сами. Узнаете много интересного.
Ни для кого не будет большим секретом, что командиров на местах интересует только то, как бы не засветиться перед руководством с каким-нибудь ЧП. Никто не думает о том, что солдат, разгребавший снег и чистивший картошку шесть месяцев, воином не является. Он ни физически, ни морально не готов воевать — а если и готов, материальная база не даст ему реализовать себя в качестве бойца. Но ведь именно этих людей вы бросаете в бой сотнями — разве нет?
Дорогое мои отцы-командиры! Я понимаю, что у вас карьера и выслуга лет на первом месте, но на минутку задумайтесь: что будет, случись на вашем веку война? Настоящая, большая, серьёзная война. Что вы ответите своему руководству, когда ваши танки не пойдут в бой? Когда не заведётся ни один из сотен КамАЗов, когда окажется, что водоплавающие БМП плавать не умеют, потому что спёрли водяные насосы? Не лишат ли вас сна все те тысячи бойцов, умерших потому, что у них заклинило автомат после третьего патрона, или просто потому, что они не знали, как из этого автомата стрелять?
Я не могу назвать себя особо рьяным патриотом, не могу похвастаться особыми достижениями в военной службе. Но, глядя иной раз на «государство в государстве», зовущееся «ВС РФ», и на тех, кто за него отвечает и обязан поддерживать его боеготовность, я даже материться не мог: мне было страшно.
Мне всегда казалось, что органы правопорядка существуют для защиты граждан от хулиганов. Практика показывает, что чаще их миссией является заполнение бравых рапортов «на отъ@$#сь».
В моём дворе по ночам тусит компания квадратных молодых парней в брутальных шапочках с небольшим матерным словарным запасом на «хэ» и «пэ». По два-три часа подряд они некультурно распивают спиртное прямо на капоте из одноразовых стаканчиков, громко ржут, периодически орут, иногда дерутся. «Продиджи» и иже с ними из надрывающихся сабвуферов заставляют дребезжать стёкла в окнах. Спускаться к парням выяснять отношения банально страшно: мы не застрахованы.
Звоню в полицию. За шумом музыки плохо слышно.
— Диспетчер, слушаю.
— Здрасте. Вышлите, пожалуйста, наряд по адресу: ули…
— Что там у вас?
— Около семи человек во дворе громко слушают музыку, выпивают, мешают спать.
— До 23 часов имеют право.
— Уже 23:05.
— Ну, сейчас перестанут.
— Барышня, эта дискотека продолжается уже час и будет ещё столько же. И это не первый раз. Вышлите, пожа…
— Выйдите к ним, скажите, чтоб сделали потише.
— Там семеро бухих гопников. Вы бы вышли? Я боюсь.
Чувствую, как на том конце трубки страдальчески закатывают глаза.
— Ну, пусть ваш муж сходит.
— Барышня, вышлите, пожалуйста, наряд по адресу: ***.
— Ваши ФИО и номер квартиры?
— Зачем это?
— Как зачем? Вот приедет полиция к нарушителям. Те спросят: «На каком основании вы нас задерживаете?» Подумайте сами, что им ответить? «Вы мешаете неизвестным соседям»? Надо же назвать, кто жалуется.
— Стоп. То есть мои данные этой компании расскажут?
— Ну да.
— А по какому праву? И зачем? Чтоб эти меломаны меня завтра возле квартиры подкараулили и голову разбили? Я хочу сделать анонимный вызов полицейского патруля.
— Анонимные вызовы не рассматриваются.
— Так, а зачем полиция будет оправдываться перед нарушителями? «Извините, дорогие друзья, это нас натравила на вас негодяйка Пупкина из 15 квартиры»?
— Вызов оформлять будете или нет?
— Девушка, ну давайте участковый им скажет: ребята, мол, мы вот дежурим, объезжаем район, услышали шум, что тут у вас происходит? В таком духе. Зачем называть мои данные хулиганам? Мало ли что им в голову стукнет!
— Вызов оформлять будете или нет?
— Или нет.
Такое ощущение, что главное — не безопасность населения, а красивый рапорт начальству о том, что проблема решилась сама и статистика не пострадала.
Господа полицейские, мне очень хочется уважать вас и доверять вам. Сделайте же для этого хоть что-нибудь!
Меня задолбали двойные стандарты. Они повсюду, они сквозят в каждом слове, жесте и действии сограждан. Суть в том, что надо жить правильно, гадостей делать нельзя, но если мне очень надо, тогда можно.
Некурящий сосед по подъезду возмущается задымлённостью лестничной клетки. «Да сколько можно? Топор можно вешать! Дышать нечем!» На днях увидел, как этот гражданин красил табуретку в пролёте между лестничными маршами. Ацетоновая вонь с первого по девятый этаж. Спросил у него: «Как же так? Ты ж за чистый воздух?» — «Да ладно, оно выветрится. Что же мне, в квартире задыхаться?»
Компания из двух немолодых семейных пар приехала на речку. Долго искали место — везде мусор. «Что за люди, свиньи просто!» Нашли местечко почище, отдохнули. Мусор с собой забирать не надо — проще свалить пакет в кучу таких же в десяти метрах (а что, куча-то всё равно есть, пакетом больше — пакетом меньше), а шкурки от семечек оставить на земле (это ж натуральный материал, разложится). И ведь не докажешь ничего.
Коллега по работе, законопослушный и уверенный водитель, ненавидящий «водятлов», «стритсракеров» и призывающий на их головы все юридические и небесные кары, ты куда
А вот перед нами патриот, весь за Родину переживает. Армию развалили? Служить некому? А своего сына ты через два года в армию отправишь? Нет? А как же Родина, обороноспособность? Ах да, учиться надо, специальность получать, он у тебя умный и перспективный, нечего время терять, карьера ждёт. Сам, к слову, тоже не служил.
Ещё одна дама с работы возмущается тем, что кондуктор в автобусе требовал с пенсионера десять рублей, а у того нашлось только восемь. Спрашиваю: чего ж ты не дала два рубля кондуктору? В ответ — удивление и непонимание. Объясняю: «Вот смотри, ты доплатила за несчастного старика два рубля. И деду приятно, и кондуктора пристыдила бы этим, и самой хорошо — доброе дело сделала. И цена вопроса минимальная». Ответ: «А почему я должна?» Нет, ты не должна. Все вокруг должны сочувствовать и помогать, а лично ты от этой обязанности свободна.
С детьми — отдельная боль. Компания пьющих, курящих и матерящихся подростков — «Наплодили быдла! Куда полиция смотрит?» А когда твоего 15-летнего сыночка приняли в РОВД за то, что он, в зюзю пьяный, матерился посреди остановки и приставал к незнакомым девчонкам, что ты верещала? «Менты, сволочи, фашисты! Не имеют права, он несовершеннолетний! Да мой сын не такой!»
Чужая дочь гуляет по ночам — «шлюха». Своя — «ну, надо же девочке развлекаться».
Примеры можно приводить до бесконечности, числа им нет. Люди живут в двух системах координат: одна для себя и своих, другая — для остальных. То, что в первой — случайность, шалость и невинная шутка, во второй — смертный грех и преступление против человечества. Это и есть та самая «разруха в головах» и «сбившаяся программа», о которой на этом сайте писали не раз.
Иду
Еду в троллейбусе. На остановке заходит мужик, пьяный до безобразия. На просьбу кондуктора оплатить проезд отвечает: «А не буду платить, нету у меня ни х#я!» — и плюхается на сиденье. Один из пассажиров молча берёт мужика за шкирку и аккуратно выпихивает из троллейбуса. Как вы думаете, на чьей стороне была большая часть пассажиров? Конечно: «Подумаешь, не заплатил, он же домой ехал!»
Мой отец пил всю мою жизнь. Мама каждый рабочий день стояла у окна и смотрела, выйдет он из автобуса после работы или выпадет. Если выпадал, она выбегала навстречу и тащила его домой. И постоянно мне говорила, что ничего, у других бывает хуже: наш не дерётся, не буянит… Но мне от этого было не легче. Ужасно было стыдно, когда отец сам не мог пройти несколько метров от остановки до дома.
Мы с братом выросли и уехали из дома. Отец вышел на пенсию, но пить не перестал.
Недавно мамы не стало. Отец начал пить уже бесконтрольно. Каждый день мне звонили соседи и жаловались, что шум, что спит на площадке. Через неделю такой нервотрёпки почти насильно затолкали отца в машину и увезли в наркологию. После выхода оттуда я поставила ультиматум: либо отец продолжает пить и забывает о существовании меня и внуков, либо он становится нормальным человеком.
Подействовало. Отец бросил пить, сделал ремонт в квартире, занимался с внуками.
Прошёл год после маминой смерти. Мы собирались на кладбище, и вдруг раздался звонок. Звонила отцовская соседка — сказала, что он спит пьяный на лавочке во дворе. Я помчалась туда. Оказывается, с утра пораньше эта самая соседка с мужем пришли к отцу с бутылкой водки, чтобы «по-русски помянуть». У меня не хватило цензурных выражений, чтобы высказать ей то, что я думаю.
В общем, отец сорвался. На третий день у него случился инфаркт. Пока он в больнице, подыскиваю вариант обмена квартир, но не факт, что на новом месте не окажется таких же «добрых» соседей.
Задолбали люди, сочувствующие и оправдывающее алкоголиков. Если вы действительно желаете добра человеку, поставьте его в условия, чтоб не пил, и никогда не настаивайте на выпивке.
Я работаю охранником в крупном гипермаркете Петербурга. Когда приняли закон о запрете продажи алкоголя в ночное время, пошли шутки на тему того, как можно выпить в магазине и не заплатить. Некоторое время мы боялись наплыва таких случаев, но как-то обходилось. Возможно, дело в том, что на ночь отдел с крепкими алкогольными напитками огораживается, повсюду написано о невозможности купить алкоголь и предлагается дождаться восьми утра. Не знающий узнает, а знающий, но желающий, столкнётся с известными трудностями.
Как-то в два ночи молодой человек, одетый совсем не бедно, подошёл к кассе с початой бутылкой за 3000 рублей и после уведомления кассира о том, что в ночное время подобный товар не продаётся, выразил наигранное удивление на лице и решил, оставив товар на кассе, покинуть магазин: «Ну, вы же не можете его продать».
Интересно, чем окончилось? Мы человека задержали и вежливо предложили ему дождаться восьми утра, чтобы оплатить покупку. Выражение лица с идиотского «Ну что, лошки, как я вас?» немедленно сменилось на «Вы совсем о#$ели, да я…» Сначала парень просто пытался вырваться, посылая меня и напарника в известном направлении. Потом стал качать права и говорить, что мы его удерживаем незаконно. Мы втолковали: если он покинет здание гипермаркета, не оплатив бутылку, то это будет расцениваться как кража. Мелкая, но всё-таки кража. Упоминание об уголовном правонарушении парня охладило, и он отключил быка. Отмазки типа «я не знал» были в корне пресечены. Не заметить объявления мог только слепой, а парень таким явно не являлся.
Поняв, что рыпаться сложно, он решил пойти на мировую. Сначала предложил оплатить товар. Когда ему ещё раз объяснили, что он это сделает обязательно, но только через пять с половиной часов, пошли попытки откупиться. Предлагались четырёхзначные сумммы. Когда откупиться не получилось, вновь пошли угрозы, но уже родителями.
Предки на «камри» примчались через 50 минут. Тактика была почти такой же: сначала качали права мирно, потом в нецензурных выражениях. Когда же поняли, что с точки зрения права они ничего предъявить не могут, посыпались угрозы, рассказы о друзьях в генералитете и однокласснике, сестра которого замужем за другом знакомого Самого. Наконец, пошли попытки подкупа, а потом и упор на жалость: «У нас такой несчастный ребёнок, учится на экфаке на дневном, вы же понимаете, каково ему. Что же вы, ироды, пристали? У него такое будущее, а вы его рубите на корню! Ну что вам эта бутылка, ну давайте мы вам ящик таких купим!» Ребёнок — жлоб за двадцатник, до приезда родителей чуть не плакавший, сидел с довольной рожей.
Наверное, многие сочтут, что мы поступили неправильно, заставив семейку досидеть до восьми (правда, держали только парня; родители остались по собственной воле). Можно было и деньги срубить, парня отпустив и оплатив покупку в конце. Но, знаете, задолбали откровенные хамство и наглость; задолбало, когда свою вину признают, только будучи прижатым к стенке; задолбало, когда человек не отвечает за свои поступки. 20 лет — это вовсе не ребёнок, а вполне зрелый индивид. Если мозгов нет, так это не
Хотелось бы, чтобы парень извлёк из всего этого хороший урок, однако я
Возвращался домой из магазина. Внимание привлекли звон стекла и счастливые детские визги. Три девочки лет по десять надевали на палки бутылки и разбивали их об асфальт. От незнакомого дяденьки с угрюмым лицом, который приближается к вам в ускоренном темпе, лучше бежать. Согласен. Молодцы. Это вы знаете. Догнал одну. Другой дяденька, который видел с балкона эту картину, вынес девочке веник и совок. Заставили убирать осколки в урну. Девочка подметала, плакала, говорила, что больше так не будет.
Куда смотрят родители? Туда же, куда и их детки. Ездили с друзьями купаться на городской пляж. Увидели, как две мамашки с семками и сигами закапывают свои помои прямо в песок. У друга было с собой удостоверение судебного пристава. Пригласил пройти в ближайший пункт полиции. Мамаши взволновались, взяли пакет, собрали свой мусор, сказали, что больше так не будут.
Мой отец постоянно докапывается до тех, кто при выходе из автобуса выкидывает билетик на землю. Многие удивляются, когда здоровенный двухметровый мужик хлопает их по плечу и говорит: «Подними». Не возражает почти никто.
Один мой приятель очень любит есть «сникерсы» и пускать обёртку по ветру. Когда я в очередной раз сделал ему замечание, он заорал:
— А куда мне её девать?
— В карман! В жопу! Куда угодно! Ты постоянно говоришь, как ты любишь Россию. Ты два года отдал служению Родине. Так какого же хрена ты гадишь на родную землю?
Убедил.
Люди, давайте будем активнее! Мы в состоянии повлиять на свиней, знакомых и не очень. Были на природе этим летом? У нас в Пермском крае засрано абсолютно всё. Давайте что-то делать, а? Бездействие равносильно участию.
Позвольте представиться: бездушная скотина. Так, во всяком случае, меня зовут многие окружающие. Причиной тому служит, пожалуй, моё хроническое нежелание умиляться, ужасаться или пускать сопли по любому поводу.
Отмечают меня всякие там веганы на видео про убийство животных с последующей их отправкой на мясо и мех. «Ты должен присоединиться к нашему движению! Только так мы сможем остановить бесчеловечные убийства!» В ответ беру камеру, снимаю, как я готовлю шашлык, и кидаю в ту же соцсеть с подписью: «Я вам ничего не должен, я всеяден и считаю свой выбор осознанным». Через полчаса счётчик личных сообщений зашкаливает за сотню. Клятв найти и убить — чуть более двух третей.
«Помоги такой-то и такой-то семье, они за чертой бедности, им кушать нечего». Ага, уже бегу. «Как насчёт устроиться на работу? Из этой семьи трудоустроен только младший — газеты разносит. Родители не просыхают уже лет пятнадцать и штампуют по одному-два ребёнка каждый год. Могу дать адреса, где их могут принять хотя бы дворниками или уборщиками». И снова я скотина.
«Помоги вот этой семье, у них ребёнок покалечился». И снова решительное «нет». Травму их отпрыск получил, прыгая по крышам, паркурщик хренов, а за чужие ошибки я платить не намерен. Главную ошибку его родители сделали слишком давно. Я лучше лишний раз свожу на юг свою соседку, ветерана ВОВ. Ближе и дороже неё у меня уже никого не осталось.
В общем-то, если трезво размышлять, да, я бездушная скотина. Таким меня сделали именно вы, драгоценные мои, давящие на жалость вымогатели.
День Победы. Город-герой Ленинград, ныне Санкт-Петербург. В кофейню очень известной сети заходит дедушка. На дедушке пиджак, который полностью увешан орденами и медалями. Подходит к стойке, где мило воркуют четыре молоденькие официантки.
— Доченьки, можно мне кофейку?
Одна из девушек, явно недовольная, что её оторвали от важного рассказа о предстоящей поездке на дачу со всеми вытекающими:
— Вам какой, дедушка?
— Ой, мне бы что подешевле. Кружечку самого простого.
— Самый дешёвый стоит 99 рублей. Будете брать?
— Да, пожалуйста. Только мне побыстрей, я здесь за стойкой быстренько попью и пойду.
— Хорошо, присаживайтесь.
Пока делают кофе, дедушка достаёт из кармана пиджака горсть мелочи и начинает пересчитывать. У девушек за стойкой гримаса презрения приобретает вселенский масштаб.
— Девочки, у меня тут три рубля не хватает, ничего страшного?
На стойку плюхается чашка кофе:
— Дед, кофе стоит 99 рублей, а не 96. Ищи!
Дедушка сначала опешил, а потом поник. Засобирался уходить. Девушка, что поставила кофе, выдала:
— Ну вот, только зря делала.
По щеке дедушки покатилась слеза, но девушки её не увидели — он уже стоял спиной. Я не выдержал, молча положил на стол сотню, взял дедушку под руку и вывел на улицу. Мы зашли в ресторанчик за углом, где я угостил его чашкой кофе и лёгким завтраком. К чести этого ресторанчика, они сделали скидку 50% в честь праздника.
Выводы вы сделаете сами. А этим девушкам хочется пожелать только одного: будьте первыми испытателями изобрётенной машины времени, и пусть там стоят такие установки: «1943, Ленинград».
Питер. Метро. Сидячих мест нет, но нет и толкучки. Входит подтянутый седовласый дед в военно-морской форме с мальчиком лет пяти. Какая-то сердобольная дама ещё не очень пенсионного возраста уступает ребёнку место. Мальчик с чувством собственного достоинства отвечает: «Большое спасибо, я постою». Дама умиляется, но настаивает. Вмешивается дед, объясняет, что внук — мужчина.
Среди этой пасторали появляется гражданин лет 30–35, целеустремлённым ужом обходит фигурантов и других пассажиров и плюхается на свободное место. Дама с дедом понимающе переглядываются. Ребёнок смотрит на объект и серьёзно и громко интересуется, мужчина ли это. Дед пожимает плечами и отвечает, что вряд ли. Ребёнок становится еще серьёзней, задумывается — и радостно выдаёт: «А… Это менеджер!»
Все цепенеют в восторге. Поезд останавливается. «Менеджер» вскакивает и пулей вылетает из вагона. Дама садится на прежнее место. «Осторожно, двери закрываются».
Питер. Грязь, моросящий дождь. Очередь ждёт маршрутку. Подъезжает долгожданный транспорт. Люди спокойно расплачиваются и садятся.
Вдруг в очередь влетает огромный бугай, проталкивая перед собой размалёванную девицу. Вписывается аккурат перед девочкой лет шестнадцати — прилично одетой, хорошенькой такой. Та поднимает на него глазёнки и громко так спрашивает:
— Вы считаете, что поступили правильно?
— Е&@льник закрой, у меня подруга беременная! — орёт на девочку бугай.
«Беременная в коротейшем мини — круто», — думаю я.
Все уселись. Зашедшая следом девочка спокойно так села напротив парочки и, глядя девице в глаза, сказала:
— Желаю, чтобы у тебя родилась девочка, умная и красивая. И чтобы ей на пути никогда не встретились маргиналы, которые смогут её обидеть.
Бугай, покраснев, молчал. Девица тоже. Это было сильно.
Недавно были в одной азиатской стране. Население нищее, повсюду ручной труд — в общем, условия жизни те ещё. Так вот, в этой забытой цивилизацией стране мне встретились самые воспитанные дети, которых я только видела.
Если ребенок плачет, значит, ему больно, он голоден или ему страшно, потому что родителей нет в пределах досягаемости. Всё. Никаких истерик, размазывания соплей, конвульсий, если ему не купили мороженое/куклу/машинку. Никаких тыканий купленным мороженым в соседей, никакого хватания руками всего желаемого (а продается прямо на улицах многое — даже в магазин заходить не надо). Это относится даже к совсем маленьким, двух-трёхлетним малышам.
Просто никто не относится к своим детям, как к маленьким невинным ангелочкам. В обществе на них действуют такие же нормы и запреты, как и на взрослых. Дети не становятся от такого обращения шёлковыми — они становятся нормальными. Они могут беситься, пока их не видят родители, но это не норма поведения.
Теперь, когда в метро опять ноет какой-нибудь жирный восьмилетний переросток, сопровождаемый не менее жирной мамашей, что он устал, ему тяжело и ножки болят, я вспоминаю его ровесницу, простоявшую часов так пять в душном, переполненном людьми автобусе без единого писка. И вы меня не убедите, что дети маленькие и ничего не понимают. Воспитывать надо, а не умиляться бесконечно.
Было бы здорово, если бы у чиновников, у всех этих паспортисток, регистраторов чужого счастья, оживших принтеров, выплёвывающих справки, у всех рождённых, чтобы Кафку сделать былью, была какая-нибудь отметина на лбу. По этой отметине их бы узнавали и устраивали им в обычной будничной жизни ту пьесу абсурда, с которой приходится сталкиваться при обращении в этот административно-правовой ад. Например, в магазине:
— Здравствуйте, добро пожаловать в наш магазин. Вы обратились в кассу № 33. Здесь вы можете оплатить молочные и кисломолочные продукты. Не забудьте, что для оплаты молочных продуктов вы предварительно должны оплатить мясо на кассе № 12 и предоставить нотариально заверенный чек во избежание варения козлёнка в молоке матери его. Рабочими днями кассы № 12 являются вторник и четверг по нечётным неделям, понедельник и среда — по чётным. Третий четверг каждого нечётного месяца — санитарный день.
В ресторане:
— Здравствуйте, добро пожаловать. Вы подавали заявку на заказ столика? Я не знаю, что вы там по телефону заказывали и кто вам отвечал! Вы должны подать письменную заявку за две недели до посещения места общественного питания в трёх экземплярах с копией паспорта и справкой из банка о состоянии счёта, если будете расплачиваться карточкой. Так, вы с женой или с любовницей? Что значит не моё дело? Это же два разных регламента! Если с женой, то мне нужна копия свидетельства о браке и паспорт; если с любовницей, то паспорт и справка из венерологического диспансера. Если будете брать спиртное — справка от нарколога. И заявка на заказ столика в трёх экземплярах: один нам, один в ФСБ, один в налоговую.
В парикмахерской:
— Модельную желаете? А паспорт можно ваш посмотреть? Ну вот, так и знал! Прописаны вы где? В Мытищах. Ну а чего ж на Щукинскую стричься припёрлись? Работаете рядом, говорите? Я ещё раз спрашиваю: вы по месту работы прописаны или по месту жительства? Вот и стригитесь в Мытищах. Хоть модельную, хоть бобриком.
Будут эти сволочи жить так каждый божий день, а когда сдохнут, дети не смогут их похоронить, потому что не соберут всех бумажек для пропуска в ад. Закопают их во дворе под детской площадкой, преступив несколько статей гражданского и уголовного кодексов и нарушив целый перечень санитарных и строительных норм.