Кофе бы... Клиенты сегодня особенно умные, один лучше другого. Как они меня...

Сегодня задолбалось: 0Всего: 8157 задолбавшихся Где я? Кто все эти люди?! RSS / Twitter / Реклама у нас
Общество вокруг уверено в том, что я тварь, мразь и сволочь, о чём мне в пылу спора нередко напоминают даже моя мать и друзья. Отчего же? От правды жизни, увы. В первую очередь эта правда жизни касается абортов и детского вопроса.
Не могу я проникнуться состраданием к дурочке, родившей в 17 лет ребёнка, а теперь бегающей с воплями, что ей нечего жрать, все мужики козлы, учиться она не может, и вся жизнь кончена. Зачем рожала? Особенно в ситуации, когда на первом месяце беременности после появления «отметки бурундука» твой благоверный сбежал вприпрыжку, но мама и прочие благодетели убедили в том, что материнство — это счастье, и нужно обязательно рожать. В итоге трёхлетнее дитё знает лишь с десяток примитивных слов, еле-еле ходит и глобально отстаёт в развитии, не говоря уж о подорванной истеричными воплями мамаши нервной системе.
Материнство будет счастьем лишь тогда, когда рядом муж, есть свой угол (пусть и съёмный) и некоторая сумма денег для нормального существования. Во всех остальных случаях эти «героические поступки» во глазах моих выглядят инфантильным идиотизмом.
Зачем ты рожала, самка гоблина, если заведомо знала ещё на первом месяце, что у ребёнка отца нет, денег у тебя тоже негусто, ребёнок тебе не нужен и станет лишь обузой, жить вам в голоде и холоде или (в лучшем случае) у родителей в бесконечных упрёках и скандалах? Но ты родила, а теперь давишь всем на жалость. Страдает в итоге ребёнок, виновный во всех грехах и в том, что не даёт жить, спать, гулять.
Не надо всех этих соплей про «аборт — это убийство» с демонстрацией умильных фоточек радостных малышей и окровавленных зародышей с пафосным позёрством: «Вот что могло быть и что стало!» Убить можно то, что может в данный момент жить, а в первые два-три месяца у вас внутри лишь биомасса. Да, я сама была такой биомассой. Да, я отдаю себе отчёт, что и моя мать могла меня «убить» в то время. Поверьте, если бы мне грозило полунищее существование в качестве нежеланной и быстро надоевшей игрушки, самое ласковое обращение к которой — «Чё ты, б#я, опять воешь?!», лучше бы меня на свете не было.
Увы, беременяшки-овуляшки, сидящие в тёплой квартире на полном мужнином содержании и обеспечении, не способны здраво оценивать реалии современной суровой жизни, которая ограничена для них детским горшком и пропахшей памперсами квартирой. С их точки зрения рожать должны все и всегда. Я по роду деятельности насмотрелась на сотни детей из неблагополучных семей, и всё увиденное там не идёт ни в какое сравнение с вашей голимой агитацией из «контакта» с фотографиями жертв абортов.
Глядя на пятилетнюю девочку, спящую в картонной коробке; пытаясь вытянуть хотя бы слово из шестилетнего мальчика, жившего два года в сарае; видя шестерых детей с разницей в пределах года, спящих, как котята, на ворохе тряпья в углу грязной комнаты; наблюдая годовалого ребёнка в синяках, мешавшего своим плачем 17-летней дуре жрать «ягу», я задаю себе вопрос: кто убедил их рожать, какое материнское счастье им пророчили и как крепко спит теперь тот «знающий» человек?
Может быть, это вы, господа моралофаги?
Мне семнадцать лет. У меня нет друзей. Вообще. Есть двоюродная сестра, с которой я могу общаться на любые темы. Но подружек всё же нет. Конечно, вы скажете: мол, виновата сама, либо забиваешься в угол, либо слишком много о себе возомнила. Ни то, ни другое не обо мне.
Я не хочу иметь подруг, которые в свои пятнадцать-шестнадцать лет переспали с половиной района, а любимое занятие их — пить в лесу дешёвое пиво и «Ягуар».
Я не хочу иметь подруг, которые, узнав, что я люблю читать и у меня есть уже своя маленькая библиотека, смотрят на меня косо и говорят: «Тебе что, заняться нечем? Чтение создано для дураков!»
Я не хочу иметь подруг, которые могут просидеть сутками «Вконтакте», а когда узнают, что я пару часов поиграла в MMORPG, орут: «Лохушка без личной жизни!»
Я не хочу иметь подруг, которые вместо выставки картин идут на «Самый лучший фильм», потому что он смешной и интересный.
Я не хочу иметь подруг, которые красят лицо тональным кремом не в тон, считая, что хорошо следят за собой.
Я не хочу иметь подруг, которые сегодня встречаются с одним и говорят: «Я его люблю на всю жизнь», а на следующий день с другим, повторяя вчерашние слова.
Я не хочу иметь подруг, которые не могут даже на три сдать экзамен по русскому языку, потому что они не готовятся, ведь у них много важных и срочных дел в клубе.
Я не хочу иметь подруг, которые кричат, что «Теория большого взрыва» — сериал для ботаников, и бегут смотреть «Реальных пацанов».
Я не хочу иметь подруг, которые ржут на каждом уроке над любым словом учителя и находят нечто смешное в слове «самка».
Я не хочу иметь подруг, которые матерятся хуже сапожника.
Я не хочу иметь подруг, которые называют меня «непродвинутой», узнав, что я слушаю классическую музыку.
У меня не завышенная самооценка. Просто… Куда мы катимся?
Ой, таки не нравится мне за сходство с реальной жизнью анекдот: «Это вы нашего Мойшу из речки вытащили? А где его шапочка?»
Ехал в самый ливень по рабочим делам, увидел тётку, у которой сломался зонт. Остановился, посадил, подвёз до метро — и в благодарность получил только козью морду, что не до пункта назначения. Я ж буржуй на колесах, посреди рабочего дня просто так покататься поехал, никуда не спешу — что мне стоит довезти её с Кузьминок до Новослободской?
Знакомая позвонила в истерике: не успевает подготовить урок по английскому. Мне не жалко, перевёл ей шесть страниц, пока сидел на работе. Остался виноват: «Почему на абзацы не разбил? В оригинале всё по-другому, как я нужное место найду?»
Другу экстренно понадобилась крупная сумма, а у меня всего пять штук свободных. Остался с таким ощущением, как будто не отдал ему последние деньги, а сам должен остался.
Мать работает на «скорой». Четыре дня назад доставили пожилую тётку. Отрубилась на остановке, и два молодых парня почти полчаса до приезда «скорой» держали тётку на непрямом массаже сердца, чем, собственно, жизнь ей и спасли. Мать их видела. Одному пришлось самому укол делать — перенервничал, у второго руки не поднимались и куртка (не рубашка!) от пота промокла. Тётка уже домашний хавчик лопает, а сердобольные родственнички хотят знать, не осталось ли координат спасителей. Не поблагодарить — на лечение стрясти: устроили тётеньке трещину в ребре в процессе реанимационных мероприятий. И даже уверения, что профессиональный медик был бы не столь деликатен и пару рёбер бы сломал как пить дать, не работают…
Люди, задолбали! Будьте людьми! А то помогать вам — просто страшно.
Задолбали по-глупому сердобольные люди. Я сейчас совсем не о тех, кто выдёргивает деньги из семьи, чтобы помочь ободранному алкашу у метро насшибать на бутылку вкусной и питательной водки, и не о тех, кто переводит деньги заведомым авантюристам с жалобными фотографиями детей-инвалидов. Это их деньги, пусть хоть подотрутся ими — всё равно опустившийся пьянчужка не может без водки, а профессиональный жулик не пойдёт в управдомы. Я о тех, кто своим слюнявым и безмозглым доброхотством буквально губит тех, кому вроде бы хочет помочь. Примеры? Их есть у меня.
* * *
Здоровая 25-летняя девочка Маша без работы и семьи сидит у матери-разведёнки на шее. «Бе-е-едненькая!» — блеет хор родственных тётенек и маминых подруг и начинает водить вокруг неё хороводы. У девочки нет модных тряпок? Конечно, нужно купить! Ведь она молодая, а это так важно — быть прилично одетой и уверенной в себе. Новый ноутбук? Самый дорогой и хороший, конечно, ведь от старого у неё давно только депрессия! На работу? Конечно, по знакомству, на тёплое место —перекладывать бумажки и отвечать на звонки. Правда, проработает она там
Такие вот «сердобольные» родственники увлечённо хвалили нашу молодую семью — мол, какие молодцы, ответственные, работящие, уже и без родителей себя обеспечивают. Долго обещали к первому дню рождения ребёнка сделать очень дорогой подарок, а потом пришли, мусоля открытку с зайчиками из ближнего киоска: «Мнэ-э-э… Вы знаете, Маша опять работу потеряла… Вот мы подумали, им ремонт нужно делать…» Ремонт, правда, так и не сделали, зато Маша развеяла депрессию шопинг-туром.
И ведь они же, старательно загнавшие её в это болото, через несколько лет будут вздыхать: ох-ох-ох,
* * *
Мальчик Петя, родительский любимчик, с детства шпана шпаной — драки, хулиганка, воровство по мелочи. И опять в защиту: «Он просто не такой, как все! Он энергичный, непоседливый! Конечно, ему трудно сидеть в классе! И вообще, это на него полезли, а та девочка просто сама под руку подвернулась, он не виноват!» Петю облизывали, а он, чувствуя себя на 100% правым, продолжал творить, что левая пятка захочет, вытирая ноги о «лохов».
Когда засветил первый реальный срок — избитые в сопли парень и девушка в парке плюс неудачная попытка изнасилования, — недоразвитые сердоболы вскинулись с криком: «Мальчику жизнь загубить хотят!» Плачи, стоны, челобитные от всех, включая недавних учительниц, которых мальчик, гыгыкая, матом посылал. По характеристике — ну ангел с крылышками, несчастный парень, оступился, ни в чём не виноват. Отделался условным — и из зала суда прямо в объятия любящих родных, подставляя щёки для восторженных поцелуев. Герой!
Через полтора года — пьяная драка стенка на стенку. Один труп, а Петя с расколотой головой остался овощем на койке. И снова вздохи, скрежет зубовный: «Как же это оно? Что же за
* * *
У подруги отец — алкоголик. Попытался завязать только после того, как услышал от дочери: пока он пьёт, её больше не увидит. Взял себя в руки, стал
* * *
Или вот есть такой Вася — давно и прочно наркоман. Причём если вы сейчас представили такого трогательного мальчика-доходягу с синяками под глазами, выброшенного жизнью на обочину, попали пальцем в небо. Вася — это такой жирный, заросший кабаньей щетиной хряк с маленькими хитрыми глазками. И он не на обочине жизни. Он ведь «несчастненький», он же «больной человек» — как же такому не подставить шею? Вася отлично живёт у родных или у друзей — жрёт, спит, смотрит телевизор или играет, не думая о том хотя бы, чтоб пошуршать по хозяйству. У него полно друзей, причём не наркоманов, как можно подумать, а нормальных ребят из нормальных семей. Он всегда в центре событий: накидался он опять или нет, что случилось в прошлый раз, когда он пришёл вообще неадекватный, и что с ним делать, а то весна, и у него будет обострение аллергии…
Естественно, Вася всем должен, и все знают, что он не подумает отдавать, но ведь он же «больной человек», «ему можно». Зато они таскают его в турпоходы, поездки, культурные вылазки (естественно, за свой счёт) — искали бы и работу, если бы Вася не был принципиальным бездельником. У Васи даже есть девушка — и не обморочная наркоманка, а спортсменка-комсомолка, которая трогательно «борется за него», забирая в невменяемом состоянии из наркоманских «ям», вымогая деньги у родителей, чтобы уложить его в клинику. Там Вася с удовольствием полежит недельку, снимет ломку, почистит организм, потом выйдет, займёт под честное слово денег и снова вмажется — причём все это знают, но «надеются на чудо».
А ведь будь фантастическая ситуация — добейся они своего, собери бы Вася волю в кулак, завяжи навсегда с веществами, найди работу… Кому бы он стал после этого нужен? Друзьям? О чём с ним говорить — сколько глушителей приварил за смену? Или какие тапки купил на зарплату? Или где отдыхал (там же, где и все)? Денег ему? Ещё чего — сам заработает!
* * *
Одумайтесь, сердоболы! Куда вы со своей «добротой» лезете? К кому? Гады, вы ведь не помогаете — вы убиваете! Только себя ещё считаете святее Папы Римского.
«Куда мы катимся?», «Бесстыдницы!», «А вот в наше время…» — такие откровения каждый слышал от знакомой бабушки-пенсионерки. Но вот в чём штука — я на них не обижаюсь, ведь в мои 24 уже хочется заскрипеть: «А вот помню, как
Это что, современный идеал — безмозглое доступное быдло женского пола? И это быдло уже перестало притворяться, что, кроме полового акта, умеет делать
Меня не задолбали. Мне страшно.
Я знаю, чем вы будете заниматься после смерти, наши всенародно любимые министры, депутаты и прочие председатели.
Ты будешь вечность ездить в плацкартном вагоне из Владивостока в Калининград и обратно, нюхать недельный пот, «доширак» и сгнившую ливерную колбасу, слушать пьяных дембелей под гитару и радио, рядом с которым покраснеют даже Боря Моисеев и Тимати. А ночью будешь втискивать свое жирное пузо на крошечную верхнюю полку под чей-то богатырский храп и плач младенца, который не может заснуть — так же, как и ты. Будешь менять раздолбанный коленвал на убитой «шестёрке», проклиная дороги и тех, кто их должен ремонтировать. Заправлять её будешь по четным неделям, потому что по нечётным тебе надо будет немножко кушать. Будешь писаться в штаны, падая по воскресеньям на так и не списанных сгнивших самолётах под предсмертный вой пятидесяти таких же, как и ты.
А ты будешь вечность служить за полярным кругом. И выше «духа» подняться не надейся. Ты будешь драить вонючий сортир, чистить вагоны картошки, красить заборы, траву и снег, потому что положено, пришивать тысячи подворотничков, чтобы красиво выглядело, стрелять из неисправного автомата и ездить на неисправном грузовике. Будешь есть овсяную кашу с маслом, на вкус напоминающую прожёванные макароны. Будешь одеваться от Юдашкина — ты его ещё не раз вспомнишь, когда захочешь отлить.
Ты будешь вечность проходить медобследование. Будешь сидеть в трёхчасовых очередях среди визгливо-ворчливых бабушек, будешь дрожать от холода и ловить на себе капли с потолка. Будешь выслушивать брюзжание врачей, будешь дрожать от страха, когда тебе по ошибке поставят смертельный диагноз, ведь десятки проб крови проверяют в одной пробирке из экономии. Будешь смотреть, как от рака медленно погибает твоя мама. Ты её любил, скажи мне?
Ты будешь вечность собирать справки и подписи. И трёхчасовыми очередями, как вон тот, уже не отделаешься. Готовься сидеть и ждать, пока очередь двинется, часами и днями. Есть и спать ты отныне будешь в очереди, крепко прижимая к жирному пузу папочку с толстенной пачкой справок, заявлений, предписаний и договоров. А иногда что-нибудь из папочки будет пропадать, отправляя тебя на новый круг увлекательных приключений.
Ты будешь вечность учиться в школе среди малолетних бандитов, у которых ты же и отбил всякий страх запретом на двойки, второгодничество и исключение из школы. А раз в 11 лет будешь сдавать экзамены по всем без исключения предметам в так любимой тобой форме ЕГЭ. Иногда тебе можно будет поиграть с братом в футбол — правда, преимущественно зимой.
Но главное я припас для тебя, дорогой друг. Ты будешь просто жить в этой стране. Учиться, зная, что денег на школьное образование у семьи нет, а бесплатное кончилось. Жить в съёмной комнате и мечтать взять в ипотеку хотя бы чердак. Работать на полторы ставки. Иногда кушать мясо, чаще отдавать его чахлой жене и чахнущим детишкам. Дрожать за их жизни, когда они вечером по тёмным улицам добираются домой. И каждый день ты будешь включать телевизор и слушать, как же тебе хорошо живётся и какое нанотехнологичное счастье ждёт тебя в будущем.
Одиннадцать недель назад с удивлением узнала, что забеременела. С приятным, надо сказать, удивлением.
Ну да ладно. Значит, будем вынашивать и рожать. В недобрый час (из-за недостатка общения и общей засорённости мозга) отправилась я на тематические интернет-ресурсы в целях общения, получения специфической информации и прочего халявного развлечения в рабочее время.
Спустя недолгое время поняла, что сидеть на сайтах и форумах, в названии которых фигурируют слова «baby» и «мама», крайне вредно как для меня, так и для будущего потомства. Головной мозг размягчается от этого, судя по всему.
Оказалось, я не беременная, я беременюшечка. А до этого я была овуляшечкой. В удачное время мы с моим пусиком удачно так запузырились, и в положенное время монстрики не начались. Замочив тестик, я узнала, что заполосатилась. А это значит, что в моём пузике завелся пузожитель.
Ну как, страшно? Это еще не всё. Рано пока пугаться. Самое страшное будет, когда я этого пузожителя рожу (и во время этого процесса, возможно, стану кесарюшечкой). Оказывается, рождённое мною существо будет называться не ребёнок, а деть. Как вариант — масик.
Согласно рекомендациям тех же форумов, кушать он будет молочную сисю. Это же такая няшка. От съеденного у детя будут пропердольки. Что, опять теряетесь в догадках? Да это же покаки. Какульки то есть, для совсем уж непонятливых. А ещё детю очень полезно голопопить, от этого годовасики превращаются в здоровеньких таких шилопопов.
Впечатляет? Образ будущей матери, изъясняющейся с себе подобными на таком вот прелестном наречии, в вашем богатом воображении уже нарисовался. Вот и в моём тоже. Хочу остаться просто беременной.
Живу за границей. В кои-то веки приехали с мужем в гости к моей маме в Украину. Я собрала близкую родню на пикник с шашлыком. Решили пойти в место, которое недалеко от маминого дома, — красивая долина с озером, небольшим леском. Всё детство и юность я любила гулять там среди ароматных трав и полевых цветов, купаться в озере.
Пришли на место. Полевые травы превратились в жёсткий высокий бурьян, многие места выжжены или забросаны пластиковым мусором. Я была так разочарована! Мы едва нашли более-менее чистую полянку у озера, убрали мусор и окурки, чтоб можно было сесть, развели огонь в мангале. Шашлык получился вкусный, но вид моей любимой долины меня угнетал — всё такое грязное, жалкое… Озеро — и то помутнело и высохло. Зайти в него поплавать я не рискнула.
С самого начала я приказала родным не бросать мусор в траву и кусты, а собирать в специальный пакет. Сама проверила, чтоб после нас ничего не осталось. Уж очень жаль мне было полянки. И я громко возмущалась, как можно так засрать место, где сами же и отдыхают. На выходе из долины в ста метрах есть мусорные баки — неужели так трудно туда донести?
Когда мы уже собирались уходить, я обнаружила, что пакета с мусором ни у кого в руках нет. Я стала спрашивать, у кого он. И мама от меня отмахнулась — мол, мы уже выбросили… Я опешила: «Как выбросили, куда?» — «Туда, в камыши. А что, мы самые крайние? Все там бросают!» Я очень сильно сдерживалась, чтоб не материться. Достать мусор оттуда было уже невозможно — он застрял в камыше над обрывом.
Я осознала великую истину: они заслуживают того, как они живут. Они заслуживают потресканного асфальта, фонарей без ламп, грязных улиц, вонючих рек, преступного правительства, нищенских зарплат и пенсий. Им самим плевать на себя, так почему бы правительству не плевать на них? Они сами себя не уважают — кто будет их уважать в ответ?
Это не правительство мусорит на улицах и громит детские площадки. Это не президент ворует лампочки и провода. Я больше не верю вашим жалобам. Земляки, вы сами себе создали ад, и вам в нём жить.
Возвращаясь из магазина с продуктами, увидела идущую навстречу девушку. Впрочем, идущую — это громко сказано. Она описывала какие-то совершенно невообразимые кренделя и классические синусоиды, спотыкаясь перед переменой траектории. «Весну почуяла, нажралась, дура! — зло подумала я. — Надо бы постараться не столкнуться, а то ещё упадёт на меня или вдруг решит протошниться…»
Когда между нами остались считанные метры, меня обожгло мучительным стыдом. Девушка увлечённо пинала пластиковую пробку от колы и меняла направление ходьбы, идя за ней, чтобы снова отфутболить вперёд. Напевала, слушая что-то в наушниках. Мне стало так мерзко… Как мы привыкли ожидать худшего, мерзкого, отвратительного от людей!
Я тепло улыбнулась девушке, когда мы поравнялись. Её молодое лицо тоже расцвело счастливой детской улыбкой.
Может быть, нас так задалбывают окружающие потому, что мы так и ищем, чем бы они могли нам досадить?
Эта история началась год назад, аккурат перед летом. На собрании жильцов был поставлен вопрос о малолетках, тусующихся в подъезде. Предложений было много: домофон, кодовый замок, консьерж (в типовой пятиэтажке, ага). Я предложил обратится в мэрию, чтобы посодействовали в сооружении спортивной площадки. Места было предостаточно. На меня, естественно, обрушился шквал критики: сам этим, мол, занимайся, им это не надо. Мне тогда было 23 года, и я лучше всех, наверное, знал, что нужно молодым.
Пришлось действовать самому. Подошёл вечером к толпе: «Вы тут курите да пьёте, а могли бы на пустыре щит баскетбольный повесить и мяч покидать. А то так вся юность пролетит. Если нужна помощь, подойдите ко мне, дам молоток, пилу и гвозди». Молодёжь идею поддержала — и с огромным энтузиазмом. Ребята расчистили пустырь, выкорчевали пни, воткнули деревянные столбы. Тройка скамеек, столик, урна, худо-бедная, но клумба, и освещение из 12-вольтовых лампочек, которые питались от аккумулятора. Молодцы, что сказать.
Уже через месяц кто-то спёр лампочки, после кто-то увёз скамейку. Клумба стала местом выгула собак. Всё это явно сделали жильцы нашего и соседнего домов — вряд ли кто-то из подростков стал бы гадить самому себе. К концу лета кто-то завалил половину площадки песком, и место оккупировали маленькие дети с мамашами. На замечание, что здесь играют в баскетбол, а получить тяжёлым мячом по голове неприятно, посыпались угрозы. Вскоре место стало пунктом распития спиртных напитков и поедания пищи, и урна превратилась в помойку. К началу холодов площадка была разбомблена окончательно.
Я бы не написал этого, если бы сейчас не вернулся с очередного собрания жильцов. Что там обсуждали? Да-да, опять подростки пьют пиво и гадят в подъезде.
Я офицер. Девушка-офицер. Стаж службы у меня 5 лет, хотя мне всего 21 год. Я уже капитан. Не надо делать недоверчивое лицо и говорить, что вот тебе 35, а ты пока только старший лейтенант.
Или вот ты. Нет, я не покажу тебе свое удостоверение и не буду перечислять те места, где служила. Почему? Да хотя бы потому, что при знакомстве ты, глядя на меня, одетую в форму синего цвета, заявил, что менты — поголовно все взяточники. Да будет тебе известно, милый мой, у «ментов», как ты выражаешься, форма серого цвета, а я служу совсем в другой системе, абсолютно не связанной с органами полиции.
Откуда у меня этот шрам через спину? Откуда на ноге два круглых шрама? Нет, солнце, я не прыгала по деревьям и не дралась с девчонками с соседнего двора. Не совершала попытки суицида.
А ещё я не поддержу твои жалобы на наше правительство, которые ты строчишь только потому, что тебя не устраивает качество дорог и цены на продукты. Почему? Потому что для меня это мелочи.
Я была в Чечне и Ингушетии. Именно оттуда у меня все эти шрамы. Именно поэтому я в 21 год капитан внутренней службы. Поэтому мне плевать на то, какие у меня во дворе дороги.
Но мне совсем не всё равно, когда я вспоминаю глаза детей, которых мы выводили из горящих после взрыва домов. Мне не всё равно, когда ночами мне снятся слёзы стариков, которые о чём-то рассказывали мне на языке, который я не понимаю до сих пор. Мне не всё равно, когда я вспоминаю, сколько друзей я потеряла там и сколько матерей осталось без своих детей.
И вот именно поэтому меня и задолбали те, кто сидит где-то в тёплых кабинетах, в чистых костюмах и не знает, каково это — тащить на себе семилетнего мальчишку, в то время как простреленная нога и спина отказываются тебе подчиняться.
Мне не надо никаких льгот, денег и наград от нашего правительства. Я хочу только одного — чтобы как можно меньше плакали наши дети и старики.
Очень много было рассказов о том, как рассказчиков задалбывает манера окружающих одеваться. Мне, вот честно, вообще пофиг, кто как одевается. Вы ходите в шубе летом, на рынок за картошкой — в пышном бальном платье, в офис — в бикини и парео? Да пофиг, это ваше решение. Только вот вместе с решением так одеваться должна быть и полная ответственность за последствия такого стиля одежды, потому что окружающие не виноваты, что у вас мозгов недостаточно.
Зима, мороз и гололёд. Одеваюсь соответственно погодным условиям и спокойно иду на работу. Спокойно лишь до поры до времени. Вдруг резко земля уходит
Но это потом. Сейчас же я лежу на льду, в ушах звон, сильная боль в затылке. Не обращая на меня ни малейшего внимания, эта встала, одёрнула юбку и собралась дальше по своим делам. Не помогла мне встать, не поинтересовалась, всё ли у меня в порядке, — даже элементарных извинений я от неё не услышала, как будто меня и не было. От обиды и боли я чуть не заревела.
Решение пришло быстро. Поскольку уползти в такой обуви она далеко не смогла, я просто протянула ногу, и девица кубарем полетела навстречу льду. Можете назвать меня жестокой и мстительной. Но коли уж я вынуждена платить за её безмозглость переломом руки и сотрясением мозга, я считаю, что имела полное право на эту маленькую месть.
Пешеходный переход без светофора. По сторонам машин нет. Начинаю переходить и вижу несущийся по дальней полосе Мерседес. По другой стороне дороги идут мамаша с ребёнком лет шести. Ребёнок выскакивает на проезжую часть. Сообразив, что его сейчас собьёт «мерс», успеваю на бегу схватить мальца, но край моей ноги машина (даже не думающая притормозить) всё-таки цепляет.
Прокрутившись в воздухе, падаю на лопатки. Ребёнок оказывается на моей груди целым и невредимым. Мамаша тут же подбегает, кричит благим матом, какой я, дескать, пи#@рас, что её ребенка чуть не убил, забирает малыша, пинает меня по рёбрам и спешно уходит.
Секунд 20 пытаюсь встать. Подходит незнакомый парень, помогает подняться.
— Забей на них. Ты ребёнка спас и должен этим гордиться. Таких, как ты, мало осталось. Пойдём куда-нибудь, я тебя коньяком угощу, хоть в себя придёшь немного.
Паренёк помог отряхнуться, и мы проследовали в ближайший бар. Теперь мы друзья.
Спасайте жизни, если это в ваших силах. Помогайте другим, когда остальные только смотрят или снимают на камеру. Жизнь человека дороже похвалы других. Если, не дай Бог, вам будет грозить опасность, я надеюсь, найдётся человек, который, рискуя жизнью, хотя бы попытается вам помочь.
Я сижу в частной клинике, ошарашенная диагнозом, и ничего не понимаю. Название этого заболевания слышала пару раз — вроде бы серьёзное. Врач равнодушно тарахтит о трёх вариантах лечения, перемежая медицинские термины с названиями препаратов.
— И какой вы мне посоветуете выбрать?
— Выбирайте сами.
Как? Каким образом? Для меня всё сказанное за последние пять минут — китайская грамота! Наугад, что ли?
— А в моём конкретном случае что больше подойдёт?
— Понятия не имею. Одним одно подходит, другим — другое.
— А у какого вида лечения меньше побочных эффектов?
— У всех хватает. Мало вам не покажется.
— Ну, хотя бы по статистике какой эффективнее?
— Да я откуда знаю?! Выбирайте сами!
Тупик. Убитая новостью, совершенно растерянная, пытаюсь собрать мысли в кучу.
— Почему это могло со мной случиться?
— Уважаемая, это лекция на полдня! Вы выбрали лечение?
— Нет.
— Тогда всего хорошего. Определитесь — приходите.
Напомню, это совсем не городская поликлиника, а дорогой медцентр. А специализацию врача называть не нужно, наверное, ни одной женщине. Потому что все мы знаем, что нет более равнодушных медиков, чем гинекологи. По крайней мере, именно среди них процент докторов, не утративших тактичность, способность сострадать и вселять надежду, настолько низок, что поиск иголки в стоге сена по сравнению с поиском такого врача — плёвое дело.
Осмотр у гинеколога — это не больно. Но каждая из нас входит в кабинет, прерывисто вздыхая:
— Раздевайтесь-на-стуле-проходите-в-смотровую-обходите-кресло-с-правой-стороны-стелите-пелёнку!
На цыпочках бежишь по холодному кафелю под бодрое бряканье инструментов в лотке, стараясь не забыть с перепугу, какая сторона у кресла правая. С этого момента и до окончания осмотра, когда будешь прыгать на одной ноге, пытаясь мокрыми и дрожащими руками натянуть колготки, ты не главный бухгалтер, не старший юрисконсульт и не ведущий технолог. Ты снова шестнадцатилетняя девчонка без трусов на первом школьном полном медосмотре, и все твои детские комплексы напьются унижения сполна.
Почему стоматолог на приёме не читает нервных нотаций по поводу качества ежедневного ухода за полостью рта? Просто лечит и просто советует, что предпринять, чтобы избежать подобных проблем в будущем. Почему ЛОР спокойно объясняет причины отита и назначает лечение, не позволяя себе давать оценки вашему образу жизни и манере одеваться? Почему окулист не заставляет вас оправдываться и смущённо бубнить, что вы не читали книжки ночью с фонариком под одеялом, а просто выписывает очки или капли и рассказывает, что к чему? Почему вы такие, гинекологи?..
Я прекрасно понимаю, что написанное мною не сделает вас добрее к своим пациенткам, но, возможно,
В ресторанчике приносят счёт на 1135 рублей. Кладу 1200 и двигаюсь ко входу. Внезапно меня за рукав останавливает официантка:
— Молодой человек, чаевых положено оставлять 10% от суммы заказа!
— Чаевых положено оставлять на усмотрение клиента. На моё усмотрение. Вы очень плохо работали, и если бы у меня нашлись ровно 1135 рублей, я бы только их и оставил. Теперь простите, я тороплюсь.
— Ви-итя, тут платить не хотят!
Подползает охранник —
— Молодой человек, оплатите счёт, пожалуйста.
— Счёт был на 1135 рублей, я оплатил 1200. В чём проблема?
— Чаевых принято оставлять 10%.
— Администратора зовите. А лучше я сам позвоню в полицию — там расскажете, сколько требуется отжать у клиента сверх суммы заказа.
Приходит администратор, на вид — очень приличный человек.
— Здравствуйте, что случилось?
— Говорят, чаевых им мало, не выпускают. А я, между прочим, тороплюсь.
— М-м, и сколько же вы оставили? Пройдёмте в мой кабинет, там всё обсудим.
— Нечего обсуждать. Всю сумму я оплатил полностью. Если меня сейчас же не выпустят, я вынужден буду позвонить в полицию.
Достаю телефон, начинаю набирать номер. Охранник пытается отобрать трубку, сил у него не хватает, и администратор бьёт меня в затылок.
Завершилось всё дракой и приездом полиции. Нас разняли клиенты этого заведения, поэтому серьёзных травм никто никому причинить не успел. В суд подавать я не собираюсь — всё равно это больше проблем принесёт мне, чем работникам этой кафешки. Остался только один вопрос: работники ресторанов, вы совсем обезумели со своими чаевыми?
Дорогая, мы знакомы уже пять лет. За эти годы мы вместе с тобой пережили очень многое, чего забыть уже не сможем. Например, как первый раз ездили отдыхать. Или когда ночевали на улице в неизвестном районе, потому что из гостей не успели на метро. Помнишь? Конечно помнишь, ведь это были самые незабываемые моменты в нашей жизни. Как жаль, что некоторые из них уже давно стёрлись из твоей памяти.
Помнишь, как мы занимались ночами сексом, а потом шли на работу, совершенно не выспавшись? Ты говорила, что секс со мной — это лучше, чем просто спать. Сейчас же секс стоит у тебя на последнем месте; я уже и не помню, когда ты предлагала мне его сама. А при любом удобном случае обвиняешь меня в измене. Мне кажется, что до этого недалеко.
Помнишь, как ты радовалась цветам, которые я тебе приносил без повода? Теперь ты упрекаешь меня в том, что я трачу деньги, которые ты могла бы откладывать. На что?
Помнишь, как ютились под одним одеялом и радовались, что одеяло одно? Теперь по ночам ты жалуешься, что тебе жарко
Помнишь, как я случайно наступил тебе на пятку, и у тебя оторвалась подошва? Мы выкинули эти сапоги и купили тебе новые. Вчера я случайно наступил тебе на ногу. Тебе было не так больно, как было мне, когда ты меня назвала «медведем сраным».
Помнишь, как ты любила мне готовить? Ты спрашивала, что бы я хотел на ужин. Теперь ты цокаешь языком и бросаешь: «Ну посмотри, что там в холодильнике», уходя к соседке.
Помнишь, как мы сидели на диване и, обнявшись, смотрели телевизор после тяжёлого рабочего дня? Теперь ты толкаешь меня и требуешь подвинуться, потому что хочешь лечь.
Помнишь, как я пытался тебе напомнить про такие моменты? Ты тогда решила, что я пьян.
Нет? Не помнишь? Да и я уже стал забывать. Я хожу к соседке, когда ты на работе в мой выходной. Потому что ты задолбала.
Мне скоро двадцать. Я скромно держусь чуть позади взрослых и важных людей. Я всё ещё не вполне понимаю, что происходит. Я хороню маму. Мне помогают. Меня поддерживают. Меня утешают.
— Конечно, это она сама виновата. Запустила, не заметила, забегалась. Умнее надо быть. Она всегда слишком весёлая была, вот и получила.
— Не за того замуж вышла, не так любила, надо было за другого, богатого выходить. За деньги за границей вылечили бы.
— Далась ей эта работа. Неблагодарная, да с детьми. Надо было, как я, в офисе сидеть, тихо и спокойно.
— Молиться надо было, в церковь ходить. Пусть и не верила, а покреститься не помешало бы. Боженька бы не обидел.
— Надо было к экстрасенсам идти. Карму вычистить. Карма зашлаковалась, засорилась, от этого и началось.
— А ты нос не вешай, деточка. Что ты стоишь смурная, каменная? К людям приветливее надо быть, поласковее.
— Почему ты не плачешь?! Ты должна плакать! Стой и плачь!
— Ты насчёт блинов не забыла? Хватит на всех? А водки достаточно? Может, послать моего ещё взять? Водки должно быть много!
— Что за дурацкий платок? Ты что, не могла прилично одеться? На тебя же люди смотрят!
— Сколько беготни по
— Тебе теперь надо побыстрее замуж. С таким приданым тебя любой дурак за себя возьмёт.
— Ты вещи никому не отдавай. Нечего нищих одаривать. Я приеду, покопаюсь, заберу сама, что получше.
— Не забудь, пожалуйста, про тот долг. Сейчас, конечно, не место и не время говорить о деньгах, но ты должна меня понять.
—
Соболезнователи, как же вы меня… Но я молода. Я ещё спляшу на ваших могилах.
9 мая. Парк Победы. Двое влюблённых решают запустить бумажный фонарик: внутри маленькая свечка, и под действием тепла фонарик поднимается в небо. Место выбрано неслучайно: полянка на большом удалении от скамеек, кустов, деревьев и других объектов. К молодым людям подходят гуляющие, мамы с детьми, другие парочки. Все ждут чуда.
Вот уже загадано желание, зажжена свечка, фонарик начинает медленно подниматься в небо. Его ещё придерживают руками сначала девушка, потом парень — он повыше. Затаив дыхание, люди вокруг ждут полёта.
И вдруг — люди в полицейской форме! Один подпрыгивает, хватает фонарик, швыряет его на землю, и оба начинают злобно его топтать со словами, что скоро салют (до которого, к слову, ещё сорок минут). Рыдает девушка, её утешает молодой человек, плачут дети: «Мама, а что случилось, почему дяди сломали фонарик?»
Бравые защитники (кого?) удаляются. Над парком поднимаются фонарики, до которых не успели добраться.
Везу дедушку в поликлинику на метро. У турникетов дед достаёт пенсионный, прикладывает и машет мне: «Проходи, мол, проходи!» Я ему: «Дедуль, ты что, у меня же проездной». А дедушка: «Дурак ты, по моему бесплатно пройдёшь», — и подмигивает. Пока сидим в очереди к врачу, дед распекает ворюг-депутатов.
Тётя работает на колбасном заводе, поэтому мама очень любит ходить к ней в гости. Возвращается обычно с полной сумкой колбасных деликатесов. Спрашиваю, о чём с тётей Олей говорили. «Ой, да как всегда, правительство ругали! Коррупция кругом…»
Сестрёнка устроилась работать в свой же вуз, сидит на телефоне в деканате. А её рабочий стол дома постоянно пополняется канцтоварами. То ножницы из института принесёт («А что, хорошие же ножницы!»), то целую пачку бумаги для принтера («Ой, да её у нас там жопой жуй!»). А на вопрос, пойдёт ли голосовать, отвечает: «Пфи, зачем? Ничего не изменится, всю страну разворовали!» Интересно, кто же эти загадочные и таинственные ворюги?
Жена алкоголика? Теперь я понимаю, что это такое в современных реалиях.
Полтора года назад познакомилась с замечательным молодым человеком, довольно быстро отношения из дружеских перешли в романтические. Всё замечательно, но есть одно «но». Он — ярый поклонник «Айона».
Не думайте, что я из тех девочек, которые выбрасывают компьютеры из окна или удаляют аккаунты своих спутников жизни. Я сама довольно долго играла в различные онлайн-игры, а в вышеупомянутой пару месяцев со своим молодым человеком вместе бегала. Но разница наша в том, что я отдавала игре совсем-совсем свободное время — то есть когда делать ну совершенно нечего. Когда мы начали встречаться, я легко отказалась от игр в пользу наших с ним свиданий. Кроме того, нашла интересные курсы и на игру время совсем перестала тратить.
Подобного я, конечно, ожидала и от МЧ. И тут меня постигло жестокое разочарование.
Первые полгода всё было замечательно. Или мне так казалось, потому что я вместе с ним часто бегала в пати по игровому миру — чем не виртуальное свидание?
Договорились о встрече на выходных. В субботу звонит. «Родная! (Яростное щёлканье мыши на фоне.) Прости, не получится ну никак. Не сердишься?» Ну ладно, подумала я. Не получится — ничего, найду, чем себя занять.
Подобное повторялось довольно часто. Иногда честно говорил: «Рейд, не могу». Окей, сама играла, знаю, как иногда трудно отказаться. Было и такое, что я шла на компромиссы. Он играл, а мне приятно было посидеть с ним рядом, посмотреть, но постепенно и это сомнительное удовольствие стало совсем сомнительным.
Первый раз я сказала, что больше не могу, и два дня не поднимала трубку. На второй день он приехал сам, с цветами и извинениями, заверял, что любит, как никого не любил. Клялся не прикасаться к игре. Зная, как эти отчаянные обещания потом встанут боком и обернутся враньём, я попросила просто не играть в ущерб нашему совместному времени. А так — хоть поселись там. Обрадовался, пообещал. Продержался месяц.
Было и такое, что я просто молча ушла и перестала звонить. Через пару дней он очнулся от игрового сна, звонил, писал в аську, приезжал. Я держалась, но не смогла — люблю всё-таки, сама уже не знаю, за что, но люблю. Поговорили — разговор кончился тем же, чем и прошлые. Хотя слово держал он довольно долго, я почти не замечала присутствия игры в нашей жизни. Но постепенно она снова стала отъедать наше время.
Апофигеем стало это 23 февраля. Накануне я пообещала ему, что ночью его ждёт
В третьем часу я уснула. Проснулась в 8 утра. Из соседней комнаты долетали щелчки мышки и клавиатуры. Я бесшумно оделась, посмотрела молодому человеку в спину и уехала.
Я знаю, ты читаешь этот сайт и точно узнаешь эту историю. Извини, больше не могу. Не надо обрывать мне телефон, аську и почту. Люблю, но больше нет сил. Задолбало.
Здравствуйте, меня зовут Ольга, и я задолбалась.
Я сотрудник бюджетной сферы. Я учу и воспитываю детей в производственных масштабах. Именно
Я не произвожу никакой продукции, которую можно продать, украсть или просто пощупать. Результат моей работы виден спустя годы и практически всегда недооценён. У меня оклад 6900 рублей, премия два процента от оклада, шестидневный рабочий день, а моя работа не заканчивается вместе со звонком с последнего урока, ведь нужно проверить тетради, заполнить электронный журнал, составить планы уроков на завтра, найти материал, подготовить контрольную работу, сводить детей на экскурсию или в штаб профилактики. Меня заставляют голосовать до десяти утра, потому что иначе директору придётся писать объяснительную. Жизнь простого школьного учителя тяжела и неказиста. Особенно когда начинаешь распределять полученные восемь тысяч (а как же, доплата 1000 рублей за классное руководство!) по статьям семейного бюджета.
Что может задолбать в такой чудной жизненной ситуации? Зарплата — без комментариев. Всеобщее отупение детей, не желающих учиться, — более чем. Отношение родителей к учителю как к обслуживающему персоналу — однозначно. Отсутствие условий для полноценной работы — несомненно. Кстати, если в бизнес-организациях канцтоварами обеспечивают за счёт фирмы, то в школе педагог тратит свои кровные. Представьте, сколько средств уходит на одну только бумагу для принтеров.
Но больше всего меня задолбали советчики. Модная нынче фраза «хочешь жить — умей вертеться» звучит в сторону преподавателей ежедневно. Все недоумевают: почему бы не бросить школу и не заняться бизнесом? «К тридцати годам можно спокойно заработать себе на квартиру, если не просиживать штаны, а крутиться» — кажется,
Вы все крутитесь, но детей пытаетесь отдать в самую лучшую школу. Вы заявляете, что вам некогда заниматься воспитанием собственных отпрысков (ну да, вы же крутитесь) и что это главная задача школы и учителей. Вы пишете жалобы на учителя, который повысил голос на вашего тугодума, весь урок слушавшего музыку на айфоне (кстати, зачем он пятикласснику?).
Давайте все уйдём крутиться. И пусть врачи тоже уйдут. А школы отдадим под офисы. А детсады сделаем мини-гостиницами. И мне будет очень интересно посмотреть лет через двадцать, как и где будут крутиться ваши дети.
«Призвание», «любовь к детям» и прочие пафосные слова тут ни при чём. Просто
Задолбала грязь во дворах? Задолбали обгаженные лифты? Задолбали засранные подьезды? ЖЭК ничего не делает? Правительство не обращает на вас, бедных-несчастных, никакого внимания? Посмотрите на себя.
Некоторое время назад, поругавшись с госслужбой, возвращаясь домой и шагая по полутёмному родному подъезду, я осознал, что помощи от государства как не было, так и не будет, наверное, никогда. Вспомнил поход в гости к друзьям и свое искреннее удивление чистотой и ухоженностью их подъезда. Дёрнула нелёгкая меня сотворить эту самую чистоту и ухоженность и в моём подъезде.
Скооперировавшись с соседом-единомышленником, пошли выяснить, сколько выйдут по деньгам ремонт, покраска и прочие работы по наведению красоты. Нашли подходящую фирму, определились более-менее с суммой, пошли по квартирам с «рацпредложением». Из 42 квартир, исключая мою и соседа, согласились выдать деньги 9. Остальные оказались неизлечимо больными, многодетными и льготниками всех мастей. Ну да ладно, бог с вами. Разделили сумму на 11 квартир. Трое отказались сразу: не смогли выделить такие деньги из семейного бюджета. Подъезд у нас, мягко говоря, небогатый, людей можно понять. Ладно. Озвучили возросшую сумму остальным. Согласились. Собрали деньги, купили материалы, наняли рабочих, ребята постарались на славу — в подьезде кра-со-та!
Красота продержалась ровно два дня. На второй день я заметил первую робкую «наскальную живопись», повествующую мне, что некий Коля — «лутьший». Судя по всему, в тот же день кто-то высадил лампы на первом и втором этажах. На следующий день меня встречал запах, пардон, ссанины в лифте, а возле мусоропровода между моим и следующим этажом красовалась россыпь отходов.
Через день я случайно подловил двух малолеток, рисующих на стене своё послание миру, раздал подзатыльников и прогнал подальше. Минут через десять ко мне в дверь ломился не слишком трезвый папаша из числа «многодетных и больных» и орал матерком на весь дом, что я посмел обидеть его отпрысков, и за это он меня по стенке размажет.
Прошёл месяц со времени ремонта. Подъезд вернулся в исходное состояние свинарника. И ведь гадят-то явно люди из числа тех, кто на ремонт не скидывался. Почему я так решил? Мне было бы жалко портить созданное на свои деньги. Появилось мерзкое такое чувство, будто бы я попросту кинул всех тех, кто выделил деньги на общее дело. Последний гвоздь вгоняют бабушки около подъезда, стенающие про «сволочей-коммунальщиков», которые ничего с благоустройством делать не хотят.
Ей-богу, Дарвин где-то прокололся: не все люди произошли от обезьян. И церковники ошибаются: не всех людей создал бог. Где-то в эволюцию явно затесались свиньи…
Я никогда не понимал, откуда у современных женщин столько требований к мужикам.
Умный, с высшим образованием, начитанный, цитирующий Канта, Ницше и Франсуа де Ларошфуко направо и налево, разбирающийся одинаково в квантовой физике и современных течениях альтернативной литературы навроде Паланика, Мураками и прочей псевдоэлиты.
Успешный: обязательны высокая должность, машина (седан А-класса как минимум, лучше представительского, почему именно седан — непонятно), престижная профессия, лучше без командировок (или, наоборот, командировки подальше и подольше). Всю зарплату на жену — ей жить хорошо больше хочется, чем ему.
Галантный и чувствительный, как целомудренная институтка. Должен понять и выслушать в случае чего, простить и оценить любое прегрешение. Должен знать всех одинаковых подруг в лицо по именам и помнить дни их рождения. Подарки и стихи — само собой.
Спортивный: как минимум мастер спорта, должен увлекаться большим теннисом и заботиться о породистой лошади в элитной конюшне. Лошадь, конечно же, его. По утрам он должен бегать, прыгать и скакать, как будто завтра ему участвовать в Олимпиаде.
Самостоятельный. В случае хвори женщины или просто в качестве романтического сюрприза должен уметь приготовить обед из 12 блюд с тройной переменой горячего и всё аккуратно сервировать. Конечно же, сам должен уметь штопать носки, брюки и прочее — что ему ещё в длительных командировках делать?
В сексе — огонь. Три-пять раз каждую ночь. И пофигу, что утром ему бегать и прыгать, как умалишённому, нестись в командировку, писать стихи и штопать себе носки. Женщине надо — а то найдёт любовника.
Без вредных привычек. Какое пиво (виски, вино) по вечерам? Какие посиделки с друзьями? Не-не-не, домой, к ноге, а то жене скучно. Она будет весь вечер трепаться с подругами по телефону или торчать в интернете — ну и что? Зато муж дома и не шляется не пойми где. Пусть сидит и перечитывает Канта и Омара Хайяма — вдруг забыл что? С таким в приличном обществе не покажешься.
Аккуратный. Как у заправского педанта, всё должно лежать по полочкам. Всегда гладко выбрит, всегда пахнет, как морской бриз (не забываем, всё утро бегал и прыгал), всегда в наглаженной рубашечке.
И никакого общения с женским полом — даже секретарша тоже должна быть мужиком!
А что взамен-то, женщины?
Изредка приходится слышать страшные истории от мужчин о том, что все женщины детородного возраста работают на четверть меньше из-за «тех самых дней».
А на самом деле, если вы напряжёте мозг, то согласитесь с аргументом, что вы даже и не представляете, когда у абсолютного большинства женщин критические дни. Спортсменки выигрывают олимпийские медали, несмотря на эти дни, — представьте себе, даже в синхронном плавании. Женщины-космонавты летают в космос. Женщины-президенты точно ходят в офис и на важные мероприятия. И я даже посмею предположить, что вы, скорее всего, даже не знали, когда критические дни были у вашей мамы, хоть и прожили с ней в одной квартире многие годы. А они — эти дни — представьте себе, были. Каждый месяц.
Поэтому, если у вас кто-то на работе увиливает от обязанностей каждый месяц, то я вас поздравляю: вам просто подсели на шею. Может, если присмотритесь, то даже обнаружите, что это подседание происходит чаще раза в месяц. Потому что вы, сударь, похоже, доверчивый человек и рохля, и вас легко провести. Вот этот вопрос и решайте.
Огромный торговый центр. Целый этаж с кафе быстрого питания, самые большие очереди — в небезызвестный «Макдональдс». Вперёд меня, довольно щуплой, прёт здоровенный блондинистый крейсер лет сорока с шести-семилетним прицепом.
— Женщина, вы в курсе, что тут очередь?
— У меня ребёнок!
— Ваш ребёнок не грудной, он уже школьник. Вокруг вас ещё полно мам с детьми, но все они стоят спокойно. Сделайте то же самое.
В ответ — мат, крики. Кто-то, правда, вступается, но настроение всё равно испорчено.
* * *
Стою на эскалаторе. Сзади меня раздаются какие-то вопли, и вот на мою ступеньку с левой стороны плюхается ещё один такой довесок. Прыгает на ступеньке, раскачивается и колотит кулаком по поручню. Сзади ребёнка образовывается толпа из тех, кто спускался по левой стороне. Оборачиваюсь — мамашка стоит за моей спиной.
— Женщина, потрудитесь объяснить своему ребёнку правила поведения на эскалаторе.
В ответ снова крики и советы не лезть не в своё дело.
* * *
Иду по улице, навстречу несётся очередной малолетний идиот на самокате. Отхожу в сторону — едет на меня. Резко отпрыгиваю в другую — разворачивается и снова на меня выруливает. Въезжает со всей дури мне в живот и гогочет. То ли от злости за испачканные брюки, то ли от резкой боли в колене, травмированном в спортивном прошлом, которым я попыталась задержать самокат, я инстинктивно отвешиваю придурку такую оплеуху, что он заваливается на бок вместе с транспортным средством. Тут же вырисовывается невесть что делавшая до этого мамаша и грозит мне всем на свете, от полиции до расстрела.
— Где вы были, когда ваш ребёнок сознательно пёр на меня?
— Ах ты тварь, я на тебя в суд подам, мой малыш плачет!
А теперь запомните, тупорылые мамаши. Я ничуть не жалею, что ударила ребёнка на самокате. Я ничуть не жалею, что наорала на первых двух куриц, невзирая на то, что их дети стояли рядом. Я буду это делать и дальше. Ребёнок — это не универсальный билет в волшебную страну, где можно творить что угодно безнаказанно. Прожили вы порядочно, наклепали отпрысков — молодцы. А теперь повторите правила поведения в общественных местах и расскажите их заодно своим детям. Невыносимо задолбали.