Я работала в бюро технической инвентаризации — отвечала за приём заказов. Подходит клиент, военный в годах:
— Девушка, я хочу приватизировать квартиру. — Отлично. Ваша квартира государственная или кооперативная? — (с невозмутимым удивлением) У меня панельный дом!
Работаю в госструктуре. На стенах в коридоре висят информационные стенды с примерами заполнения различных форм отчётности. Во всех примерах фигурирует абстрактный Иванов Иван Иванович во избежание каких-либо совпадений. У человека неподготовленного почти всегда возникают вопросы по заполнению форм — я к этому привыкла.
Заходит один мужичок, довольный такой. «Не пойму, — говорит, — почему все возмущаются, ведь всё очень просто и доходчиво на стендах написано!» И действительно, справился за минуту. Вот, думаю, молодец! Забираю у него листы: в графе ФИО значится «Иванов Иван Иванович», ну и дальше всё слово в слово переписано из примера.
— Вас действительно так зовут? — А что, надо было о себе писать?
Пару лет назад случилось мне работать помощником начальника юрдепартамента одной столичной компании. По техническим причинам понадобилось нам уменьшить уставный капитал. Начальство решило не тратить время и нервы, а доверить дело истинным профессионалам. Я начала обзванивать юридические конторы, чтобы прицениться к нужной услуге. Разговор с клерком одной из них поверг меня в шок:
— Вы занимаетесь оформлением изменений в учредительных документах? — Да. — Сколько стоит оформить уменьшение уставного капитала? — Ну... в принципе любые изменения у нас стоят 14 тысяч рублей. Какой у вас уставный капитал? — А какая вам разница? — Есть разница. — Положим, миллион рублей. — Тогда с вас еще 32 тысячи. — За что?! — За количество нулей. — Побойтесь бога, мы же его уменьшаем! — Все равно много остаётся.
Пришел сегодня в наш районный суд, чтобы отдать судье возражение на приказ, который она же издала. Само возражение я составлял под диктовку начальника юротдела нашей фирмы, поэтому судья не могла его не принять. Впрочем, она попросила меня не отдавать его. Аргумент был единственный, но совершенно неотразимый:
Собираю деньги с населения за газ. Полудурочные у нас такие же, как у всех, но две ситуации поразили сильно:
Приходит бабка, долго ругается, какие мы плохие. Пытаемся выяснить, что же случилось и как помочь. В итоге бабуля изрекает: «А у вас газ плохой, на нём всё подгорает!» — и ставит на стол грязную подгоревшую кастрюлю.
Поставили автоответчик на телефонную линию жалоб и предложений. Почти никто не звонит, но однажды с утра мы обнаружили запись, сделанную в воскресенье: «Вас беспокоит газета ***! Я член-корреспондент, лауреат премии... (перечисляет ещё десяток регалий). Не могли бы вы сообщить для нас новые цены?»
Следующий звонок был записан через полчаса. Тот же мужчина, с раздражением, срываясь на визг: «Требую немедленного ответа! Я член-корреспондент...» Угрозы, шантаж, обвинение в смертных грехах!
Позвонили в редакцию и спросили, почему их «член» ругается с автоответчиком. Больше нас из этой газеты не беспокоили.
— Начислите мне, пожалуйста, компенсацию на оплату ритуальных услуг. — Женщина, так вы живы-здоровы. Компенсацию на оплату ритуальных услуг выплачивают только наследникам после смерти вкладчика. — А кому деньги после смерти нужны? Я сейчас хочу!
По долгу службы приходится писать ответы на запросы организаций, касающиеся разъяснений порядка проведения торгов в строительстве.
Предприятие задает вопрос: «Если товары включены в перечень товаров, по которым проведение торгов необязательно, независимо от их стоимости, в проведении торгов нет необходимости?»
Приходится отвечать: «Проведение торгов необязательно, если товар, независимо от его стоимости, входит в перечень товаров, проведение торгов для которых не является необходимым».
Какое-то время назад довелось мне работать в суде. Естественно, в такого рода органе о курилке и речи не шло. Никотиновую недостаточность мы с девушками-коллегами лечили в женском туалете, который, в отличие от мужского-общественного, запирался на ключ и имел надпись «служебное помещение» прямо над значком «Ж».
Один раз во время такого перекура к нам в дверь начали ломиться, как при пожаре. Мы, удивленные, открываем дверь, а там стоит милая бабулька и спрашивает:
— Девчат, а тут моего внучка нет? — Женщина, вы что, это женский туалет! — Ну мало ли, ему 15 лет...