Главноредакторствовал в парламентской газетке тиражом в две тысячи экземпляров. Стал главредом потому, что предыдущий, по мнению учредителей (местного заксобрания), не справлялся со своими обязанностями, как-то: тираж не растёт вот уже два года, газета в долгах по зарплате, рекламы нет, штат раздут, склочничает на внутренних собраниях, и вообще газета стала неинтересной. Вывод: старого редактора надо убрать и поставить другого, желательно помоложе, чтобы свежие и идеи и всё такое.
Попав на должность, поначалу я попытался сократить штат. При двух тысячах тиража зачем арендовать пять кабинетов, пять номеров телефонов, держать на работе кассира, бухгалтера и главбуха одновременно, а равно к этому — ответсека, двух корректоров и трёх верстальщиков при 12 полосах формата А3? Поднялся хай. Объяснял на пальцах: не тянем мы такой штат. Фиг: никто не хотел сокращаться и увольняться. Вмешались учредители, к которым самые активные бездельники помчались жаловаться. Вызвал председатель заксобрания, говорит: ты, дескать, молодой, ранний, поаккуратнее там с коллективом. Они — оплот газеты, оставь всех на местах, придумай что-нибудь другое. А кого, блин, оставлять-то? Главбуха-пенсионера, который 1С не знает в глаза и щёлкает счётами? Или кассира, который работает только два раза в месяц, выдавая аванс и зарплату, а в остальные дни только в носу ковыряет? Потом, правда, подсказали мне: все эти бездельники — родственники работников аппарата заксобрания. Их ли сокращать, переучивать, отправлять на курсы компьютерной грамотности, от них ли требовать своевременного прихода на работу? Подстава, блин.
Ладно, всех оставил, как требовали. Набрал рекламщиков, чтобы хоть какой-то финансовый поток найти. Рекламу потащили в газету, но случилась вторая подстава. Оказывается, запрещено брать рекламу у представителей оппозиционных партий. Типа, если генеральный директор предприятия, на которое мы вышли, справорос или, упаси господи, из КПРФ, то от учредителей запрет: не сметь! Ладно, дружим с ЕР. Но представители ЕР на рекламу не шли, ибо все они в нашем заксобрании числятся депутатами, и про них, оказывается, мы обязаны печатать бесплатно! Короче, превратили газету не в законодательный орган, а в рекламный буклет коммерческих достижений представителей местного парламента.
Регулярно влетало за тираж. Главный не понимал, отчего данные о подписке у нас такие смешные, а общий тираж — две тысячи. То, что розница входит в общий тираж, до главного на доходило, и он орал на меня за «дутый тираж» и «очковтирательство». Всё просто: читать это говно никто не хотел. А как читать то, где критика всего и вся под запретом? Разрешено было писать только позитивно: вот очередной садик в городе открыт, ура! Кондукторы улыбаются, чиновники — самые классные, урожаи — высоченные, депутаты — душки. И коррупцию-то мы победили, в стране и в области существует только одна партия, и она — самая лучшая!
Жалею предыдущего редактора, который через это проходил. В день выхода газеты его вызывали на ковёр к главному и прессовали: почему в газете опять было упоминание оппозиционной партии, почему фотка главного опять такая некачественная? «У шефа на ней опять виден второй подбородок! Ведь сказано было, чтобы такого больше не было, тупица!»
Последней соломинкой, сломавшей хребет моего главноредакторствования, стала публичная порка на заксобрании, где я услышал о том, что как главред я — ноль без палочки: и тираж-то не растёт, и рекламы-то нет, и газета неинтересная, и зарплату я не повышаю своим работникам. За годы моей работы пришлось штат ещё больше увеличить: из заксобрания было «порекомендовано» трудоустроить двух «очень хороших девушек». Какое уж там «оптимизировать»…
Постановили так: либо я, бездарь этакий, тираж подымаю до пять тысяч в ближайший же месяц и на рекламе делаю за указанный период не меньше сотни, либо валю на все четыре стороны как не оправдавший надежд. Как в сказке про Золушку: вот как отделишь пшено от гречихи, как помоешь весь дом и выгладишь всё белье, так и можешь отправляться на бал.
Я каждый четверг хожу в ближайшую палатку c прессjq и покупаю один и тот же еженедельный журнал. Я читаю статьи, сестра потом себе забирает — ей телепрограмма нужна.
Раньше в палатке торговала молодая девушка, которая никогда не спрашивала меня ни о чём, но при моём виде всегда доставала этот журнал. Теперь там торгует женщина за пятьдесят, и каждый поход к ней — испытание нервной системы.
Журнал стоит 3,50 грн (приблизительно 13 рублей). Чаще всего у меня деньги покрупнее. Так вот, эта дамочка, вероятно, чтобы не давать сдачу, каждый раз начинает мне нахваливать сомнительные дешёвенькие издания. Я хожу с коляской, поэтому сперва она мне пыталась пихнуть журналы для мам.
— Дайте мне, пожалуйста, «X». — Вот, берите.
Протягиваю купюру в 20 грн.
— Не хотите журнальчик для мам «Y»? — Нет, спасибо. — Но вы же должны интересоваться новинками в воспитании детей! — Вы считаете, что я не интересуюсь новинками в воспитании детей? — Я не считаю, но периодически что-то покупать надо!
Вот. Она за меня решает, что мне покупать, с какой частотой и чем мне интересоваться, а что почти у всех людей дома интернет, и там можно прочесть всё и без 15 страниц рекламы из 20, она не задумывается.
Сегодня пыталась втюхнуть книжицу с рецептами. На мой отказ гордо повествовала:
— Ну да, вы не из тех, кто интересуется рецептами…
Я уже боюсь ходить в палатку. Что предложит в следующий раз?
Работаю в редакции небольшой газеты. Я корректор, но по необходимости приходилось замещать и ответсека, и верстальщика. Так что меня, единую в трёх лицах, задолбали многие.
Как корректора
Корреспонденты, которые мочат корки, меня не задолбали. Разве можно не улыбнуться, читая их пёрлы? Работники топливного отдела у них горят на работе, болельщики болеют заразительно, хирурги трудятся в унисон, развитие происходит вперёд, вокзал ремонту подвергается, судно врачебным персоналом оборудуется, пенополиуретан становится природным материалом, у события возникает загадочный эпицентр, а лица зрителей становятся распростёртыми (!) от восторга. Это всё мелочи для записной книжки.
А задолбали другие. Те, которые стараются писать «по-умному» и везде пихают «осуществлять действие» вместо «работать» и т. п. У нас однажды «воспитанники детсада осуществляли подход к воспитателю за дарением подарков»! Окститесь, товарищи, вы что?
Как верстальщика
Задолбало то, что мой начальник не понимает, что такое CMYK. Если в рекламном макете (менять который мы, разумеется, не имеем права) крохотные синие буквы на сером фоне, и в итоге мы закономерно получаем нечитаемый текст, который расплылся, — мне приходится объяснять, что это косяк не мой, а косоруких (и косоголовых) дизайнеров.
Если фотографии-исходники отвратительного качества и других нет, мне приходится доказывать, что сделать конфетку из известного вещества невозможно, будь я хоть повелителем Фотошопа. У фотокорреспондента прекрасная техника, но он не знает, что такое экспозиция, и делает снимки в автоматическом режиме.
Умиляют советчики, которые говорят что-то вроде: «А я видела, в Фотошопе такая маска есть, её применяешь, и все прыщи сразу исчезают!» Попробуйте, а я посмотрю.
Как ответсека
Мне постоянно звонят какие-то люди и требуют найти им газету за позапозапозапрошлый год, в которой мы писали что-то об их коллеге, некоей Анне Петровне. Да нет проблем, дорогие, есть архив. Назовите номер и страницу — распечатаю вам PDF-ку, придёте и заберёте. Нет! Материал мне, оказывается, нужно самой найти и отправить им по электронной почте, адрес которой они не могут вспомнить — то ли первая буковка «ы», то ли «хэ»… Какая, в принципе, разница? Я этого делать не буду. У меня масса работы, куча дел. Приходите, ройтесь (молча!) в подшивке, ищите сами. Почему вы решили, что я сижу и жду вашей просьбы, а потом с радостью потрачу на ваш каприз свой рабочий день?
Задолбали те, кто приносят поздравления коллег в Ворде и туда же пихают фотки. Объясняют это тем, что помогли нам сверстать газету.
Поймите: ответственный секретарь и секретарь — это разные профессии! Не просите меня записать телефонограмму и не объясняйте, как отправить факс! Не буду.
Как просто работника редакции
Задолбали люди, которые звонят и просят разобраться с невыплатой зарплаты, произволом начальства и тем, что в доме нет отопления. Чудно. «Вы же газета! Вы должны знать (уметь, чинить трубы)!» — этот аргумент кажется им железным.
Задолбал начальник, который привёл на работу всех родственников и знакомых. Люди сидят и осуществляют недеяние. А остальные думают, кого же из нас следующего попросят уйти.
Задолбали самодеятельные поэты, которые приносят стихи пачками (хотя поэтической рубрики у нас отродясь не было) и требуют, чтобы мы их напечатали. Последний такой поэт мирно ушёл и устроил дебош в кабинете Самого Главного Начальника, отчего нас обвинили чуть ли не в терроризме.
Я работаю в региональной политической газете КПРФ. Моя работа — писать о том, как всё плохо, и власть никуда не годится. Об этом же пишут, говорят и сообщают все остальные. Жалобщики делятся на два вида.
1. Те, кто не знают телефона ЖЭК. Звонят нам с жалобой, почему не убирают ветки у дома. Щас, вся редакция сорвётся и побежит убирать. Путин отменил льготы каким-то очередным инвалидам-ветеранам? Звоним в редакцию. Задаю законный вопрос: «Вот я девушка, журналист, не дочь Путина-Медведева-Зюганова, работаю в газете, а не в аппарате президента. Что вы хотите от меня лично?» Замолкают. Не знают.
2. Люди, которые в чужом глазу пылинку видят, в своём — бревна не замечают. Это те, кто шабашит у нас статьями. Я подрабатываю наборщиком. Пожилой пенсионер, бывший учитель, приносит статью: ЕГЭ — отстой, Фурсенко — на мыло, наши школьники тупеют год от года. Сам переносит слово «школа» как «шк-ола».
В редакции не боги сидят. Как бы мы ни хотели, мы не можем взмахнуть волшебной палочкой и сделать так, чтобы всем вдруг стало хорошо. Начните менять мир с себя, и увидите, что «жизнь не так уж, в общем, безобразна, и вы вполне открыты для соблазна».
Есть у меня одна хорошая подруга, замечательный человек: добрая, весёлая, искренняя, очень красивая. Что же могло задолбать? А вот что: некогда подруга снималась в одном шоу на ТВ, и теперь, когда народ видит фото и узнаёт, с кем я общаюсь, начинается веселье.
— А какая она?
Нормальная она. Две руки, две ноги. Вы думали, человек с ТВ — пришелец?
— А что у вас с ней?
Ох, любители постельных сцен! У нас с ней хорошие, дружеские отношения. Даже если бы и было что-то, это было бы поводом трепать на всю округу?
— А спроси у неё про [коллегу из передачи].
Я что, шпион? Ну, спросил один раз на свою голову, так человек потом решил, что мы должны только об её кумире общаться.
— Вы о шоу говорите?
Два раза всего было. Да, я увидел её первый раз именно там и спросил пару раз про съёмки. А так — у нас куча общих интересов и без шоу.
— Она же @#$%&! Как ты можешь с ней общаться?!
Это ненавистники. Тоже весёлые люди. Нормально общаться можно, если по-человечески.
Ребята, поверьте, «лицо из ящика» — такое же, как и все остальные. Я общаюсь с этим человеком не из-за этого, а просто потому, что человек нравится.
— Девушка, взвесьте мне колбаски. Я её буду покупать в октябре, в ноябре и декабре только в вашем магазине, а вы мне за это скидочку сделаете. Как нет? Тогда полпалочки другого сорта бесплатно в нагрузку, а то в другой магазин пойду!
— Девушка, дайте сок. Сколько-сколько? Ой, я рассчитывал на вдвое меньшую сумму, когда шёл к вам. Давайте вдвое дешевле, я же пришёл! Сам пришёл!
— Девушка, а сыр хороший? Дайте бесплатно попробовать килограммчик, если понравится — куплю.
— Девушка, а почём та кофточка? Ой, а в соседнем магазине дешевле на десять рублей, значит, и у вас дешевле. Что значит, соседний магазин намного меньше? Ничего не знаю! Хапуги!
— Девушка, а если я возьму пять килограммов рыбы, шестой получу бесплатно? Ну как, я же оптовик!
Смешно? Конечно: никто так себя в магазинах не ведёт. Но почему же в отношении СМИ и рекламных агентств именно такая ситуация?
Коля бежал изо всех сил. Сердце его стучало в ушах, рот хватал ставший вдруг густым воздух, а уши в панике докладывали, что топот врага неумолимо приближается. Измученный, Коля остановился, не в силах больше сделать ни шагу, затравленно озираясь и шепча: «За что? Что случилось? Что я всем им сделал?..» Преследовавший его Вася тоже остановился, затем спокойно достал из кобуры пистолет, хладнокровно прицелился и выстрелил. Ещё несколько секунд мёртвый Коля стоял, чуть покачиваясь, а затем тихо осел на землю: пуля пробила ему сердце.
* * *
В последнее время участились случаи применения полицией оружия при задержании. К примеру, вчера полицейский Василий из Ленинградского района предпочёл пристрелить преследуемого им Николая Н., хотя у него были все шансы взять подозреваемого живым.
* * *
— Любимый город может спать спокойно! Вчера, после многомесячных поисков, был убит при попытке задержания известный убийца-педофил Николай Н., более известный как Коля Сыктывкарский. Напомним, что на счету Коли Сыктывкарского — семнадцать убитых детей в возрасте от 3 до 9 лет и около тридцати только лишь доказанных случаев насилия над детьми такого же возраста. Неуловимый маньяк трижды сбегал из мест лишения свободы и вновь принимался за свои чёрные дела. К счастью, из того места, где он находится сейчас, сбежать ему уже не удастся.
* * *
Чувствуете разницу? Во всех случаях написанное может быть стопроцентной правдой, при этом все три текста совершенно не противоречат друг другу. Однако в первом случае ваши симпатии, вероятно, на стороне хладнокровно застреленного Коли; во втором — скорее на стороне Николая, хотя, вероятно, кто-то уже сможет сказать нечто вроде «и молодец Василий»; в третьем же случае все, кроме зашоренных богомольцев, будут справедливо ликовать, прочитав о Колиной смерти.
Зачем я это пишу? Да просто меня задолбали доверчивые олухи, которые, прочитав одну-единственную заметку или просмотрев одну-единственную передачу, моментально формируют мнение, продиктованное прочитанным или просмотренным, даже не пытаясь посмотреть на ситуацию с нескольких сторон. Из таких вот олухов потом и получаются милосердные ослы, требующие освобождения преступников, «голосующие сердцем» и верящие в великое будущее страны — нефтяной вышки, одновременно будучи глубоко убеждены, что лично от них уж точно ничего не зависит. Примитивные хомячки, вам даже врать не надо. Вам достаточно грамотно подать чистую правду — и вы ломанётесь распространять нужный кукловодам подтекст. Сколько из вас получало выше «тройки» в школе за литературу? Много? А что ж читать-то не научились?
Мы учим школьников и студентов телевизионной журналистике. Я очень люблю сферу своей деятельности, но до чего же меня задолбало место работы! Каждая инициатива сталкивается с таким количеством препятствий, что словами не передать.
Нужны были съёмки города с большой высоты. Договорились с университетской библиотекой: центр города, высокое здание, хороший обзор. На съёмки пошли ученик со своим отцом и педагог. Всё отсняли, всё хорошо. Ставим картинки в эфир. На одной из них ученик стоит на крыше библиотеки с видеокамерой. Начальство закатывает грандиозный скандал и давать в эфир такое запрещает. Почему? «Вы пропагандируете суицид!» Ну да, все суицидники забираются на крышу с видеокамерой, дабы поснимать виды города перед роковым поступком.
Делаем сюжет к Новому году о пиротехнике: как определить качество, как правильно пользоваться. Договариваемся с магазином, в сюжете не упоминаем и не показываем фирму. Ни одного названия нет! Сюжет забраковали. Почему? «Это реклама, вы с них деньги взяли». Какая, чёрт побери, реклама? Я с высшим журналистским образованием, и что такое реклама, как скрытая, так и открытая, знаю в совершенстве. Нет, блин, они лучше перестрахуются, если чего-то не знают или в чём-то не разбираются. А для ребёнка, который делал этот сюжет, это как пинок под зад: его первую в жизни работу забраковали.
Не знаю, какого лешего, но мою 60-летнюю начальницу что-то погнало в одну из соцсетей. Она нашла наши странички и устроила на совещании разнос. Тыкая пальцем в фото с Хэллоуина, она заявила, что мы пропагандируем некромантию и прочую чушь, разлагая молодое поколение.
Открытый урок. Все в восторге, но вот по внешнему виду педагога у проверяющего есть претензии. Какие же? На дворе лето, педагог в светлых брюках и блузе с небольшим вырезом. «У вас ученики взрослые, а вы с декольте к ним на урок заявились!» Две пуговки на блузке верхние расстегнуты, ничего не видно. Но педагог молодой, и поэтому даже этот вырез считается чуть ли не проституцией!
Сделайте что-нибудь со сферой образования. Поверьте, хуже структуры нет в природе.
Подаю объявление в модерируемый ресурс частных объявлений. Допустим, ищу работу. Возвращается письмо: отказано в размещении, объявление подано не в тот раздел.
Задумываюсь, проверяю. «Ищу работу», подраздел — бухгалтерия (варианты: домоуправительница, юрист, няня). В чём проблема, не пойму. Подаю повторно, в тексте пишу конкретно, куда хочу, что умею, чем могу быть полезна. Отказ с той же причиной.
Удивляюсь, пишу в саппорт: почему? Отвечают: правильно отклонили, вы женщина, вам надо писать в досуговый раздел. Мать моя женщина! Юристом можешь ты служить, а проституткой не можешь не быть по определению. Мы так считаем!
bash.im
ithappens.ru
zadolba.li