— М-м-м, корреспондент парламентской газеты? Круто! Интересно-то как! Везде бываешь, таскаешься на пафосные приёмы, пьёшь элитное бухло, с депутатами общаешься! Мы тоже так бы хотели…
Друзья, вы себе и представить не можете, как меня бесят подобные умозаключения. Почему ни у кого не возникает мысли, что моя профессия — одна из самых паскудных?
Попытаюсь объяснить по порядку. На приёмах, помимо потребления элитного бухла (которое, кстати, очень нечасто наливают), нужно работать, собирать информацию, порой общаться с малоприятными людьми, возомнившими себя пуповиной мира, а потом писать материал. И плевать, есть у тебя вдохновение в эту самую минуту или нет. Надо!
Зарплата моя — кошачьи слёзы, но никто этому не верит.
— Ладно тебе шлем застёгивать! Знаем, какие у вас там возможности!
Какие? Да с чего люди вообще решили, что мы, журналисты, бабло лопатой гребём? Если бы…
Почему никто не задумывается, каково это — и в жару, и в мороз мотаться по городу, останавливать людей на улицах, чтобы получить объективное мнение относительно того или иного вопроса? А порой и выслушивать, какие мы, «писаки», продажные твари, брехуны и лизоблюды, не уважаем чужое личное пространство. А как ещё мы можем удовлетворить информационный голод общества? Ладно, если мы, журналюги, такое говно, почему вы с таким упоением обсасываете низкосортные новостишки, глотаете их, как бакланы на рыбокомбинате?
Я люблю свою работу, какая бы она ни была. Это то немногое, что я действительно умею делать. Но речь идёт о тяжёлом умственном труде, а не о воскресной прогулке. Может, звучит это и пафосно, а на деле — обычная деятельность, порой интересная и увлекательная, а порой — нудная до тошноты. И я намного чаще сижу в редакции за компьютером, чем бываю на мероприятиях. Иногда приходится просыпаться затемно, ехать в другие города, питаться одними бутербродами и невкусным кофе, попадать под горячую руку шефа, выслушивать занудные излияния влюбленных в собственную персону людей, а потом готовить мягкую статью из цикла «Жизнь замечательных людей». И никто не поинтересуется, сколько нервов вытрепал тебе этот «замечательный».
Перестаньте многозначительно улыбаться и намекать на мою «необычную» жизнь. Задолбали.
В нашей семье ТВ смотреть не принято. Но давеча как-то случайно включили телевизор и попали на детский канал, на котором шел анонс хорошего старого фильма-сказки. «Как удачно! — обрадовалась было я. — Обязательно надо показать сыну. Классики плохому не научат, подожду, послушаю, когда же фильм пустят в эфир».
«Смотрите на нашем канале! Бла-бла-бла… [Фильм-сказка] бла-бла-бла… Скоро!»
Скоро, понимаете? Ни даты, ни тем более времени показа. Через пятнадцать минут или через пару дней? Нет, просто «скоро». Видимо, предполагается, что дети сутками будут сидеть у голубого экрана в ожидании желаемого кино. Заодно проглотят пару тонн рекламных роликов, и хоть кто-нибудь, да выпросит у родителей при очередном визите в магазин игрушечное «счастье». Ибо я не знаю, как иначе объяснить столь, простите, дебильную подачу информации о предстоящем эфире.
Нет уж, у моего сына все-таки еще школа. И танцы. И спорт. Прогулки с друзьями и книги тоже еще никто не отменял. Я найду возможность показать ему желаемый фильм, благо при наличии интернета это не составит большого труда. А ТВ мы по-прежнему смотреть не будем.
Не так давно в нашей небольшой городской газете стали принимать частные объявления по телефону. Как, оказывается, мало людей умеет подавать объявления!
Звонит телефон. Поднимаю трубку — и начинается:
— Земельный участок, гусятница чугунная, микрофон, тюнер для телевизора…
Спрашиваю, попутно записывая:
— А что вы с этим всем сделать хотите-то?
На том конце трубке некоторое время молчат.
— Как что?! Вам дать объявление!
Кхм. Ну, раз нам объявление, так, блин, скажите сразу, вместо того чтоб вопить дурным голосом, продать, обменять или отдать вы это хотите!
Обижаются. Раз человек позвонил и истошно рассказывает про чугунную гусятницу, что тут ещё можно подумать — конечно, продать он хочет! Да ну? А вот до этой бабули звонила женщина, которая сразу сказала, что у неё есть вещи, и она хочет их просто отдать людям.
Отдельно задолбали люди, которые подают в одном объявлении сразу два-три. Сказано же: подать бесплатно можно только одно объявление. Не надо пытаться втиснуть в него три разных: отдам это, продам то, а это поменяю!
Объявления любят подавать бабули. Какой только хлам не пытаются продать они через нашу газету… Ящик от комода, бензобак от трактора, советскую люстру, тарелки-ложки-крышки. Скоро, наверное, подадут объявление о продаже рессоры от трактора «Беларусь». Они что, в самом деле думают, что кто-то купит их старый хлам, которому пора на свалку, хотя бы за копейки? И ведь не продаётся у них ничего — нет, они упорно повторяют одно и то же объявление месяцами.
Вы не поверите, но меня задолбали кроссворды в газетах. Пишу по горизонтали на вопрос «друг упрямого Фомы» ответ «Ерёма», а с третьей буквы, оказывается, по вертикали «енот» начинается. «Ёнот» получился. Ну это ладно, точки над «Ё» у нас опускают не только в кроссвордах, не надо было их так тщательно выписывать.
Но «хвостики» над «Й»? Их-то как та же участь постигает? Если «Е» и «Ё» — обе буквы хотя бы гласные, то превращать «зайку» в «заику» у нас в обычных текстах не принято. А в кроссвордах — сколько угодно. Напишешь честно и правильно: «Чацкий», а с последней буквы, оказывается, женское имя Ирина (Йрина?) начинается. «Лицемер» — кто, как не фарисей? Оказалось, что с его последней буквы надо начинать имя ведического бога Индры…
Составители кроссвордов! Ну хотя бы гласную и согласную-то различайте, даже если в написании их и отличает только диакритический «хвостик»!
Новый российский сериал, например, про школу. Разумеется, все школьники тупые, не хотят учиться, бухают и помешаны на сексе. Об этом и сериал. Глубокий смысл? Философия? Нет. А зачем?
Решили снять сериал о жизни моего города. Сюжет держали в секрете, все предвкушали анонс. О чём сериал? О клубах, мажористых ребятах и гламурных девушках, которые не могут связать двух слов. История города? Известные, интересные люди из ныне живущих? Нет. А зачем?
Новый фильм про бандитов. Ну да, для России это актуально. Только фильм сводится не к описанию нелёгкой криминальной жизни, а к неумелому козырянию воровским сленгом и «понятиями». Уже тошно слышать эти «фраер», «буруешь» и иже с ними. Сюжет? Выводы? Нет. А зачем?
Комедия? Конечно, про недалёких девушек с Рублёвки, занятых смешными походами в магазин, смешными визитами в солярий, наращиванием губ и высмеиванием смешных жизненных ценностей «простых людей». Сюжет? Нет. А зачем?
О, снова сериал. Про девушек, которые спят с кем попало и довольны этим. Тут без комментариев.
Задолбало даже не то, что всё это крутится в прайм-тайм. Казалось бы, не нравится — не смотри. Я и не смотрю. Но спустя некоторое время показывают интервью с режиссёром нового суперсериала и задают ему вопрос:
— А почему у вас в сериале так много насилия (пошлости, тупости)? — (С пафосом.) Я просто показал жизнь такой, какая она есть.
Так и хочется пожелать режиссёру, чтобы его дочь бухала и курила траву в школе, сын стал малолетним бандитом, а жена спала со всем районом. А что? Ведь такова жизнь.
Вы не думали о том, что ваши фильмы и сериалы — это не просто очередной коммерческий проект, а наглядное пособие для будуших поколений, для тех, кто сейчас ещё не в состоянии понять, что хорошо, а что плохо? Я тоже в детстве смотрел кино про военные конфликты, убийства, наркотики и прочее. Я знал, что всё это есть в нашем мире. Так почему же мне никогда не хотелось после просмотра никого убить, изнасиловать, пойти работать наркодилером? Да потому, что всё негативное в этих фильмах порицалось, а добро если не побеждало, то хотя бы сдерживало зло. И даже у самых-самых злых негодяев были хорошие качества, а самое главное — у них был интеллект.
Скажете, в реальной жизни так не бывает? И не будет никогда, если вы будете снимать подобное говн… кхм, простите, кино.
Я, друзья мои, журналист. Дополним — новостник. Это означает, что в моей работе во главе угла оперативность. Тут, знаете, как с осетриной: либо первая свежесть, либо никакая.
А задолбали меня те, кто находится с другой стороны телефонной трубки. Ну ладно, не все — свои вменяемые есть даже там, среди пресс-секретарей информацию имущих и среди самих имущих. Но всё равно — слишком многие.
Блеющая девочка из регионального УФМС, я буду учить тебя работать пресс-секретарём. Потому что если ты не знаешь сама и не можешь довести до сведения своего Очень Страшного Руководителя положения федерального закона о СМИ, где русским по белому писано, что по письменному запросу информацию необходимо предоставить в течение семи дней, а вовсе не «ме-е-есяца», как у вас писано в каком-нибудь древнем регламенте предоставления услуг, тебе определённо надо поучиться работать пресс-секретарём или бросать это гиблое дело на фиг. Это вы Васе Пупкину будете по своему регламенту месяц отписывать, что ему там надо знать про его достопочтенную бабушку, а мне, будьте добры, в течение семи дней. Иначе отписать не поленюсь уже я — заяву в прокуратуру, что вы плюёте на федеральное законодательство.
Я буду писать, что в том или ином ведомстве отказались комментировать ту или иную ситуацию. Меня не волнует, что вы не послали меня открытым текстом, а пятый час мнёте сиськи, мямлите и делаете вид, что вас нету. У меня — время, у вас же, видимо, стазисное поле в отдельно взятом ведомстве. Не вписались — что поделать, худейте.
Я буду звереть от вашего обожаемого «комментарии может дать только второй зам третьего зама, а его сейчас нету, потому что у четвёртого зама собачка рожает, и не будет, пока щеночки не подрастут». Либо в вашей шараге одна рука действительно не знает, что делает другая, и в таком случае грош цена вашей шараге, либо вы мне врёте. Что-то из этих вариантов и пойдёт в комментарий. Можно даже на ваш выбор.
Я не премину сделать себе зарубку, если вы клятвенно обещали мне «уточнить и незамедлительно перезвонить» и не сделали этого. Когда вам понадобится срочно-срочно разместить на нашем ресурсе не совсем форматную информацию, мы с вами вместе об этой зарубке и вспомним.
«Устный запрос информации существует». «Недельный срок — максимум». «Я вам скажу, только на меня не ссылайтесь».
Оправьте эти слова в рамочку и повесьте себе где-нибудь поближе к телефону. Задолбали.
Я уже смирился с огромными масштабами религиозного мракобесия и клерикализма, развитого в нашем государстве. Пофиг, носить крестик на шее и печь куличики на Пасху — это ничего. Постучать по дереву или перекреститься — ну, если так человеку спокойнее, почему и нет? Но у этого нет никаких, блин, границ. Религии уже мало; все вокруг поголовно верят в какую-то совершенно бредовую чепуху. Магия, высшие силы, гадания, гороскопы, торсионные поля, память воды, чакры, ауры, духи, бесы, НЛО, тонкие материи… Это наркоманский мракобесный бред, который я просто не могу выносить. Все кругом утверждают, что знают магов 80 левела, которые превратят меня в лягушку и нашлют на меня рак мозга, утверждают, что видели, как чувак теликинезом гнул ложки, или рассказывают о каких-нибудь идиотских совпадениях, значимость которых раздута их больным воображением. Это такая страшная бредятина и идиотизм — просто кошмар.
Больше всего убивают аргументы в стиле: «Ну, не зря же древнее племя северных мудозвонов 2000 лет практиковало поклонение большой деревянной шняге! Не могут же все гороскопы врать». Люди! Все эти сказки — полнейший бред для душевнобольных. Гороскопы не могут предсказать будущее, молитвы и шаманские ритуалы не защитят от болезней и неудач. Голову перед экзаменами мыть можно, и выученный материал гарантированно уделывает этот ваш зов халявы и пятирублёвые монетки под пяткой — говорю вам как круглый отличник, который никогда в этот бред не верил и подобной хренью принципиально не занимался.
Но самое страшное — всевозможное околонаучное мракобесие: торсионные поля, эфир, деление на ноль, опровержение СТО и всевозможные фразы про «учёные доказали». Как же меня бесит, когда я слышу от кого-то или читаю, что учёные доказали, что наши мысли и слова влияют на структуру воды! Люди, настоящие учёные проверяли и более безумные и бредовые гипотезы, но ничего подобного они никогда не доказывали. Настоящие учёные получают настоящие результаты и публикуют их в не каких-нибудь новостях «Мейл.ру», а в уважаемых журналах.
Я скоро разобью себе лицо фейспалмами. Нет никаких тонких материй и биополей! Наука потому и является наукой, что её результаты согласуются с реальностью и здравым взглядом на вещи. В школе на уроках почти всегда, за редкими исключениями, говорят правду. Не надо мне напоминать про корни из отрицательных чисел — это аргумент для тех, кто вместо уроков математики употреблял пивасик за углом. Остальные знают, что извлечение корней из отрицательных чисел не определено только в вещественных числах. Если вам немного рассказали про специальную теорию относительности, значит, она, чёрт возьми, верна хотя бы в известных границах применимости. Про «ошибки Эйнштейна» расскажите японцам.
Школьных знаний по естественно-научным дисциплинам реально достаточно, чтобы в пух и прах разнести любую лженаучную теорию про торсионные поля, чтобы с одного взгляда узнавать в объявлениях и заголовках новостей откровенную чушь про программируемую живую воду и квантовые переходы в новое измерение, — да просто чтобы элементарно определять идиотов. И почему масштабы мракобесия так огромны?
Работаю в муниципальной газете не очень крупного, но очень гордого города. Занимаюсь и редактированием хроники происшествий. Верстальщики, сидящие в соседнем кабинете, уже знают: если я плачу, смеюсь и восторженно матерюсь одновременно, значит, получила письмо с сообщением о том, как прошла неделя, либо от пожарных, либо от полицейских.
Дело в том, что по «доброй» традиции небольших городов нанимать нормальных пресс-секретарей с профильным (или хотя бы каким-нибудь!) образованием они считают излишеством, и сидят на этих должностях дочки начальников, которые, судя по манере излагать мысли, в школе имели не больше тройки по русскому.
В конце концов, фиг бы с ней, с орфографией (хотя «пресс-секретарь» пожарных на голубом глазу именует свою организацию «Пошнадзором» и, видимо, никак не связывает это название с пожарами), да и с пунктуацией фиг (запятые, расставленные там, где они, по мнению автора, будут красивее смотреться, может исправить корректор). Но где элементарная логика? Почему юноше, проявившему героизм на пожаре, нет ещё и тридцати, если из дальнейшего текста ясно, что ему восемнадцать? В смысле, почему ему нет именно тридцати, если ему точно так же нет и сорока, и даже пятидесяти?
Однако на этой неделе случилась совсем интересная история. Редактирую я хронику происшествий и цепляюсь глазом за один абзац. Понимаю, что здесь что-то неправильно, но не понимаю, что именно. После двадцати прочтений обнаруживаю, что массовая драка не могла произойти на пересечении улиц Ленина и Школьной хотя бы потому, что эти улицы находятся в разных концах города и не пересекаются, хоть ты тресни. Звоню господам полицейским. Обнаруживается, что пресс-секретарша перепутала: не Ленина, а Коммунистическая. А я, кстати, могла бы и сама догадаться и не беспокоить её по пустякам. Что я, как маленькая, в самом деле!
Работаю пресс-секретарём на крупном предприятии. На днях ждали приезда съёмочной группы с местного телевидения — они должны были записать интервью одного нашего сотрудника (академик, автор многих изобретений, список регалий занимает несколько строк — достояние республики, в общем). Звоню журналистке с вопросом, в какое время её ждать. Получаю полный презрения ответ:
— Ну, понимаете, я не знаю. Это вы у себя в офисе с девяти до шести сидите, а я творческий человек, не знаю, как сложится день!
Намекнула, что академик занимается не только ожиданием, когда же творческие люди найдут время в своём непредсказуемом графике, чтобы к нему приехать. Получила ещё более презрительное обещание уточнить и перезвонить.
Я сама по образованию журналист. До устройства на нынешнее место три года работала в той самой телекомпании, и если тому, кто никогда не был по ту сторону камеры, ещё можно успешно наврать про творческую составляющую работы тележурналиста, то попытки грузить этой темой коллег свидетельствуют об острой мозговой недостаточности.
Гипотеза позже подтвердилась. Выяснилось, что дама назвала для заказа пропуска свой псевдоним, а не реальные паспортные данные. Потом очень возмущалась, почему пропуск, выписанный на имя Аделины Шерер, не выдают предъявительнице паспорта на имя Анны Ш***ой, и вообще, почему от неё требуют документов — по телевизору, что ли, не видели?
Как журналисту, мне часто бывало очень обидно, что коллег не любят, по определению считают недалёкими людьми со склонностью к понтам на ровном месте. Мне, собственно, по-прежнему обидно, что всех стригут под одну гребёнку, но если до общения с Анной-Аделиной я думала, что образ глупой журналюги от начала до конца выдуман, то теперь я понимаю, что такие действительно бывают.
bash.im
ithappens.ru
zadolba.li