Не имел бы никакого желания беспокоить вас, о местные производители томатной пасты, но, к сожалению, случилось мне познакомиться с вашей продукцией. На полочке супермаркета я увидал банку томатной пасты, которую вы в припадке сатанинской самонадеянности назвали «Иранской». Будучи большим поклонником именно иранской пасты и — каюсь! — прельстившись невысокой для данного продукта ценой, я купил баночку, пришёл домой и отважился попробовать.
Друзья мои! Если бы я не знал настоящего вкуса иранской томатной пасты, я бы, пожалуй, после дегустации вашей продукции поддержал идею ввода американских войск на территорию Ирана: с томатной пастой то, что сделали вы, имеет очень мало общего. Кто вам сказал, что в томатную пасту нужно класть столько сахара? Или на этой линии у вас работает бывший кондитер? Ей-богу, не держите его в неведении: скажите ему, что это не конфитюр. Иначе у ваших потребителей неминуемо слипнется попа, и запахнет крупным судебным иском с такой компенсацией физического ущерба, что вам придётся закрыть свое производство, дабы собрать деньги на попоразлипательные процедуры.
Не знаю, как в ваших краях, а у нас в Ростове-на-Дону с водой перебои редки; если нужно что-то разбавить, мы обычно без труда добываем влагу, открыв водопроводный кран. Так какого ж хрена вы свою пасту разбавляете так безбожно, что она похожа на красную бурду, которая потребна только для съемок сериалов про ментов, чтобы жертвы преступлений выглядели более натуралистично?
Я не собирался снимать кровавые фильмы — я всего лишь хотел сделать из вашей пасты простой томатный сок. Может быть, мои знания органической химии недостаточно глубоки, но то, что получилось у меня после разбавления вашей пасты, на томатный сок было похоже не больше, чем ослиная моча на бензин. Боюсь, что эта баночка будет украшать ближайший мусорный бак — на иное применение моей фантазии не хватает.
8 мая. Подходит женщина с пакетом молока, на котором красуется штамп «15 мая».
— Девушка, это дата изготовления?
Силюсь понять, шутит ли она.
— Да. — (сурово) Нет. — (с изумлением) Что вы говорите! — (обижаясь) Что вы меня обманываете? Завтра девятое мая, День Победы, а сегодня восьмое! — (невозмутимо) Всё в порядке. Оно из будущего.
Цокнув языком и глубоко вздохнув в стиле «одни идиоты вокруг», дама царственно удалилась.
Люблю вечером пропустить стакан-другой ряженки — нравится мне этот молочный продукт. В ближайшем магазине продается ряженка только двух производителей. У одного, на мой взгляд, напиток вкуснее, но того, кто посоветовал им сделать такую упаковку, я бы пристрелил.
Выходное отверстие пакета закрыто пластиковой «спиралькой», которую нет никакой возможности оторвать, не забрызгав ряженкой себя и окружающие предметы — усилие нужно приложить немаленькое. В половине случаев спиралька отрывается либо в самом начале, либо вместе с горлышком, заливая всё вокруг.
Преимуществ такой тары я не нашёл — теперь покупаю другую марку. По вкусу попроще, зато пачка с обычной завинчивающейся крышкой.
А меня задолбали производители плавленых сырков. Знаете, такие, которые треугольничками упаковываются в фольгу и укладываются в круглую картонную коробочку? Обычно сырки распечатываются легко и просто, но у одного производителя (чьи сырки отнюдь не худшие по вкусу) возникают проблемы с упаковкой.
Под фольгой находятся ленточки, которые помогают разорвать упаковку по краям и без потерь вынуть продукт. Но тут... Вперемешку отрываются куски фольги и этой ленточки, сырок в результате таких издевательств деформируется, продукт застревает в скомканной фольге, под ногтями остаются кусочки съедобной субстанции... В конце концов, когда добираешься до сырка, либо ты уже умер от голода, либо тебе глубоко фиолетово на изысканный вкус.
Мотаясь по городу, проголодался и решил купить пару бананов: вкусно, калорийно, голод утоляют на ура.
— Здравствуйте, можно пару бананов? — Да, пожалуйста. Может, возьмёте штучки четыре? — Нет, мне нужно два. — Да они маленькие, какая разница, два или четыре? — Вот у меня к вам вопрос: сколько у вас ног? — Две. — По вашей же логике у вас четыре ноги. Вы не будете отрицать, что вы коза?
Я лактовегетарианка: из продуктов животного происхождения употребляю только молочные. Всё, что бегало, прыгало и летало, я не ем. Это не глубокая философия, я ни с кем не обсуждаю свой рацион и не пытаюсь убедить людей, что есть животных жестоко. Меня не парит, если друзья за одним столом со мной уминают кровавые бифштексы или обсуждают последнюю рыбалку. Что парит, так это люди, которые не желают смириться с присутствием в это мире еще одного «мазерфакинг веджетериан».
— А почему ты не ешь куриц? — ?! — Ну, они же не совсем мясо. Они же тупые. И мерзкие. Ненавижу куриц на самом деле. Фу, блин, даже когда думаю про них — бесят! В общем, если ты из жалости, то куриц можно не жалеть. Они всё равно ни фига не понимают! Ешь, не мучайся.
Только став вегетарианкой, я поняла, насколько глубока неприязнь людей к домашней птице. Наверное, это могло бы стать темой какого-нибудь психиатрического исследования.
— (ехидно) А знаешь, что Гитлер тоже был вегетарианцем?
Не-е-ет, только не Гитлер! Яду мне, яду!.. Интересно, на что вообще рассчитан этот аргумент?
— И неужели тебя не соблазняют мысли о нежном, румяном, ароматном, хорошо прожаренном на открытом огне куске свежего мяса, из которого течёт сок?.. Вот ты извращенка!
— А скорпиона ты бы съела? — А их едят? — Хрен знает. Ну, гипотетически. А если не съела бы, то из жалости или из принципа?
— А что ты в Новый год ешь?
— А родители твои знают про эти твои штучки? Вот раньше-то попробовали бы мы мяса дома не поесть — сразу бы получили! Это сейчас молодежь не ценит ничего.
— А человеческое мясо ты бы тоже не ела?
В общем, мораль такова: если вы постараетесь сдержать естественный порыв докопаться до всего необычного и непонятного, я буду благодарна, как, думаю, и тысячи других вегетарианцев. Комментарии по поводу кулинарных пристрастий других людей излишни, равно как советы и вопросы. Не заморачивайтесь: я просто не ем мясо. Третьего глаза или щупалец под юбкой у меня нет.
Недавно довелось мне лежать в хирургическом отделении после операции. Огромный больничный комплекс, скорая помощь, народу — тьма. В палате по шесть-семь человек: и послеоперационные, и до, и народ на обследовании, — все в кучу. Ладно, пережить можно, когда вы все дружно начинаете обсуждать народные приметы и прочие жизненно необходимые вещи, жалуетесь на мужей-алкоголиков и детей-эгоистов. От этого я спасалась большими наушниками с Металликой, интернетом и чтением книг. Но конкретно за эту неделю меня задолбала одна девочка — точнее, не сама девочка, а её любимый Юрочка.
Юрочка ходил в больницу как на работу, с восьми утра до пяти вечера. Он оккупировал тумбочку и стул, рылся в ноутбуке, включал своей Алёнке какие-то сопливые мелодрамы с жутчайшим переводом, обутым становился на кровать, чтобы закрыть окошко. Но это всё мелочи. Я воспринимала его как предмет интерьера и не обращала внимания — даже переодевалась при нём (в разумных пределах). Юрочка жутко краснел. Даже на больничной койке после операции выглядела я неплохо — от природы достались фигура и внешность.
Но конкретно задолбал меня Юрочка, когда из буфета он приволок ароматный кофе, булочку и шоколадку и начал всё это жрать, сидя за той самой тумбочкой! Ё-моё, а мы-то, наивные, с утра полагали, что 1% кефир — это счастье! Захлёбываясь слюной, всё это Юрочке я и высказала. Задолбал!
Пятница, прекрасная погода, отличное настроение, вечером обещали зайти друзья. Отправилась в магазин купить джин — люблю я его, коктейли делаю часто. Зашла в отдел так называемого «элитного» алкоголя, выбрала бутылку настоящего дорогого английского джина, положила в корзинку. Подхожу к кассе, ставлю корзину на прилавок.
Кассир, презрительно: «Мала ты ещё такое пить! Не губи здоровье, возьми что-нибудь попроще!» — и достаёт банку всем известного коктейля со вкусом джин-тоника.
Я так и не поняла: это что, была трогательная забота о моём здоровье?
Стою в магазине, жду своей очереди, чтобы купить картошки. Вваливаются два еле стоящих на ногах приятеля. Один встаёт за мной (запах просто невыносим), а другой начинает рыскать туда-сюда и всё «обнюхивать».
Я дождался своей очереди, купил продуктов, отошёл к специальному столику и начал всё аккуратно раскладывать по пакетам. Как я понял, стоящие за мной пьянчужка и его дружок решили ничего не покупать. Мужчина, который так резво метался и осматривал ассортимент, подошёл к кассе и добрым голосочком прощебетал:
— Мы ничего не украли...
Продавщица выкатила глаза, а два товарища метнулись к выходу. Грузчик, догнав приятелей, отобрал три пачки маргарина.
