Славный город Котлас, маршрутка-межгород. Еду в гости. За спиной судачат о жизни девушка и мальчик, оба лет шестнадцати. Разговор идёт о том, что мальчик этот, будучи в стельку пьяным, попался в руки полицейских. Дали штраф. Итог: менты — козлы. «Судье коробку конфет куплю, мне ничего не будет».
Девушка соглашается и рассказывает, что не так давно у неё умер дядя, и она с другом, пьяные после поминок, поехали кататься на машине и куда-то врезались. Ей дали штраф пять тысяч. И что вы думаете? Менты — козлы. По мнению этих маленьких дегенератов, они были правы, а полицейские к ним придирались. Неприятный осадок остался до сих пор.
Друг ругает полицейских за то, что посадили его на сутки, поймав его пьяного, лишённого водительских прав, заехавшего на детскую площадку. Мол, они ответят за свои действия. Мне стыдно теперь называть его другом.
Родственник будет усираться и орать, но не пристёгнется ремнем безопасности, будет спорить с постовыми до потери пульса, принципиально не оплачивать квитанции и прочее.
Люди! Если вы не соблюдаете законы и правила, не просите помощи у служб — вам не место в нашем обществе. Не пишите заявление, если вас ограбят или изобьют. Следите за собой.
Большинство из нас проводит время в метрополитене по дороге на работу или с неё. Небольшая часть людей работает в самом метрополитене: персонал, охрана, продавцы. Но есть и «постояльцы», которые каждый день спускаются под землю лишь для того, чтобы опустошить ваши карманы.
Красная ветка, метро «Вокзальная». Уже с семи утра неприметные граждане в кепочках и с сумочками наперевес у вас в карманах. Постоянный наплыв людей — раздолье для карманников. Люди прессуются и утрамбовываются в вагон. В группе работает от двух до семи человек, а то и больше. Есть и сборщик краденого — он стоит между платформами, по мере накопления выходит наверх и передаёт добро дальше по цепочке. Чаще всего ведут жертву до следующей станции «Университет» и выходят на обратный нелёгкий путь к «Вокзальной», но уже с добычей. «Работают» на платформах и в вагонах метро, в толпе и буквально в пустых вагонах.
Опустошители карманов зазевавшихся пассажиров иногда пропадают, но не волнуйтесь: это всего лишь для смены ветки метрополитена или основной станции.
И поверьте, им абсолютно всё равно, у кого они отобрали добро: у мужчины, который приехал на электричке, у студента, которому и так не хватает на обед, у молоденькой девушки, у бабушки, у ученика, да хоть у грудного ребёнка конфетку — абсолютно начхать они хотели, что и у кого.
«А где же стражи правосудия?» — спросите вы. А они никуда и не уходили. Стоять и считать лампочки в плафонах — это их излюбленное занятие, когда нас потрошат. Но что я вижу? Столкнувшийся лицом к лицу с карманником бог в погонах вместо того, чтобы надеть на жулика наручники и увести в участок, жмёт ему руку! Да-да, и не такое можно увидеть — понаблюдайте на станции. Отличный сюжет для телепередачи. Блеск.
Простым гражданам, которые летают в облаках, когда их тело едет в вагоне метро, будет информация для размышления. В тот самый момент, когда человек забывает, что у него есть что-то ценное, он предмета лишается. Вас не били по голове разбойники в кепках на улице, но осадок остался на душе. И эти глаза, полные отчаяния и надежды: «Может, он выпал где-то?» — в них невыносимо смотреть. Каждое утро, каждый день. Уже долгие годы.
Работаю секретарём следственного отдела. Делю неадекватов на жалобщиков, плутальщиков, клинических идиотов и особо одарённых коллег. Почему? Смотрите сами.
Жалобщиков всё и вся не устраивает, и они не то хотят меня запугать, не то искренне верят, что есть некая высшая несправедливость, обязанная покарать ментов, секретарей и лично меня.
Старушка лет 70–80 заходит в приёмную.
— На моего сына завели дело, будут судить. Что нужно сделать, чтоб мне дали это дело почитать?
Объясняю, что если её сын совершеннолетний (сильно сомневаюсь, что иначе), знакомиться с делом может только он сам лично или его адвокат. Захотят — покажут маме. Она, конечно, может написать ходатайство, но это ничего не изменит. Старушка негодует:
— Нуяжемать! Я имею право! Не дадите почитать — я на вас жаловаться буду!
Или:
— Дайте мне мобильный вашего начальника! Где он вообще? — Его нет на месте. Телефон я не имею права давать. — Вы его прячете! Я на вас жаловаться буду в прокуратуру!
Ради бога. Вы не первый и, к несчастью, не последний.
* * *
Следствие находится за квартал от здания отдела. Чтобы люди не путали, каждый следователь каждому потерпевшему, жулику и свидетелю отдельно объясняет адрес и способ доехать. Тем не менее, чуть не каждую неделю происходит одно и то же.
Звонок.
— Я приехал к вам в следствие, не могу найти. — Вам следователь объяснил, что подъезжать нужно не в отдел? — Да-да, у меня записано. Я так и приехал, на Писателя, 86.
Наш адрес — Учёного, 41; к слову, это другой конец района.
Или:
— Я приехал к вам, а меня не пускают к следователю. Скажите у себя на проходной, чтоб меня пропустили! — На какой проходной?
Судорожно пытаюсь сообразить, куда человек притащился, потому что у нас на входе только фанерные дверки.
— Ну, там, где мент в окошке за решёткой сидит…
Дежурная часть. Человек пришёл в отдел, куда ему говорили не приходить.
Или:
— Я пришёл сначала не к вам, а в сам отдел полиции, мне сказали идти по Учёного прямо. Только вы трубку не кладите, я пока вас не увижу, буду думать, что заблудился!
* * *
Клинические идиоты — самые интересные люди. Звонок. Не очень трезвый мужской голос в трубке:
— Скажите, у какого следователя моё дело? — Вы потерпевший или… — Жулик я!
Очень самокритично. Спрашиваю номер дела — не помнит, естественно. Спрашиваю фамилию, смотрю журнал обвиняемых за 2012 год — нет такого. На всякий случай просматриваю и 2011-й с тем же результатом.
— Простите, а когда на вас дело завели? — Да в 2006-м, я уже освободился, у меня документы при деле, вернуть бы…
Всё уже давным-давно в архиве суда.
* * *
Наконец, самое печальное: коллеги.
Экономическое дело средней тяжести, неизвестно почему не переданное в город. 76 томов — на одной машине в прокуратуру не увезёшь. Звоню бывшей секретарше отдела, ушедшей в городское управление, спросить, как в таких случаях поступала она. Объясняю ситуацию. На заднем плане чей-то голос:
— У них чё, мужиков нет? Сами бы и принесли.
Так и вижу, как единственный мужик, начальник, в несколько приемов тащит 76 томов дела по 250 листов каждый в прокуратуру за пару кварталов. Спасибо, блин…
Звонок в воскресенье.
— У нас трубу прорвало, срочно приезжай на работу!
Так и не поняла, сантехник я или уборщица. Точно не просто секретарша.
Задержалась на полчаса после рабочего дня, междугородний звонок. Кто же это может быть? Конечно, москвичи: у нас на три часа больше.
— Мы вам две недели назад отправляли поручение, ответа до сих пор нет.
Проверяю журнал входящих — нет никакого поручения. Переспрашиваю — нет, номер отдела совпадает, отправляли в следствие. Я пытаюсь объяснить, что мимо меня поручение бы точно не прошло; мне не верят. Разговор переходит на повышенные тона.
— Погодите, а вы в Новодебильске? — А вы куда звоните? — Ну, мы в Новоидиотск посылали, извините, номера рядом записаны.
Смотрю на часы. Рабочий день полтора часа как закончился. Поговорили…
Потеряла паспорт. Как водится, написала заявление в ментовку, получила новый — и через год начала носиться по инстанциям, доказывая, что я не коза. За это время в МТС подключили 37 симок, в «Мегафоне» — 15, в «Билайне» — 69. Все с задолженностью.
Прихожу в полицию. Молодой ментик:
— Ага, а вы шо, деньги не заплатили?
Пытаюсь объяснить, что я паспорт потеряла, заявление у них есть. И вообще, я примерно знаю, кто к третьей части этого точно причастен.
— А, этот? — смеётся полицай. — Знаем таких, знаем. — А почему не берёте? — возмущаюсь я. — Девушка, да кому он нужен? Заплатите — и нет проблем.
К слову, накапало около 39 тысяч российских.
Написала заявление на мошенничество, использование чужих паспортных данных и т. п. Через десять дней ответ: «Отказано за отсутствием состава преступления».
Люди, блин, я работаю в месте, где сотни людей оставляют мне паспорта! Пойду брать кредиты и шопинговать, что ли. Мошенничество и использование чужих паспортных данных не считается противозаконным!
Случалось ли вам, проходя мимо мен… э-э-э, нижайше прошу прощения, сотрудника полиции, нервно одёргиваться и как бы осматривать себя со стороны: с собой ли паспорт? не слишком ли я подозрительно выгляжу? не станет ли двухдневная небритость причиной в подозрении совершения особо тяжкого преступления?
О чём это я? Если этот вопрос у вас возник, искренне радуюсь: значит, что-то меняется в общественном сознании.
Я закоренелый уголовник. Именно это можно понять из моего личного дела. Да-да. Вор. Я бы даже сказал, ворюга. Ага, вам уже не хочется видеть меня в качестве соседа по даче или, скажем, коллеги по работе? Ну так вот, не судите однобоко. Наша Фемида может запросто сломать жизнь любого в угоду очередным «хорошим» отчётам и звездочкам на погонах.
Моя история глупа, смешна и трагична одновременно. Когда я рассказываю, за что отбывал наказание, многие думают, что это хохма, и так не бывает. Ан нет, ещё как бывает. Мало того, из-за судимости я не могу устроиться на нормальную работу и содержать семью. Работаю грузчиком, в свободное время бомблю.
В далёкие нулевые, приехав с вахтовой работы, я прикупил по случаю дорогую кожаную куртку. Тем же вечером мы с друзьями решили немного расслабиться и отправились в бар, будь он неладен. К алкоголю, надо сказать, я непривычен, и меня разморило после третьей рюмки беленькой (это, кстати, был последний раз, когда я выпивал). Я поспешно засобирался домой. В тёмном гардеробе нащупал куртку и отправился восвояси. Лишь утром сообразил, что схватил вместо своего камзола какой-то обносок из кожи молодого дермантина. Пошарив по карманам, обнаружил удостоверение сотрудника милиции. Вот удача — ведь моя куртка наверняка у него!
Придя в отдел с широкой улыбкой и протягивая найденные корочки, я понял, какую глупость совершил. На меня завели уголовное дело. Я стащил куртку сотрудника МВД, имея тайный умысел использовать удостоверение в корыстных целях. По крайней мере, так декламировал обвинитель в суде.
Честно говоря, я сам до последнего не верил в то, что со мной происходит. Всё выглядело, как какой-то фарс. Поверил через три с половиной года, выйдя из мест не столь отдалённых. Поверил, потеряв там восемнадцать килограмм и восемь зубов. Поверил, оставив там надежду на справедливость.
Господа полицейские, будьте прежде всего товарищами простого народа, и тогда вы будете носить гордое звание «товарищ милиционер».
— Молодой человек, стойте, пройдите через рамку. — С чего бы это вдруг? — Всех проверяем! — Ой, ну не надо мне дерьмо на уши вешать. Я слушаю этот ваш бред на эскалаторе каждый раз и не собираюсь подчиняться. — То есть вы не относитесь с пониманием к чужой работе? — Абсолютно не отношусь. Всего хорошего.
С целью предотвращения бла-бла-бла осуществляется выборочная проверка бла-бла-бла. Просим отнестись с пониманием, бла-бла-бла.
Граждане, мы ж не в августе 44-го. «Просьба» предъявить свои вещи к досмотру, «вы понимаете, добровольно», по-моему, должна встречать адекватный отпор. А досмотр-обыск могут проводить полицаи в присутствии понятых под протокол. Иначе — идите лесом, сотрудники метрополитена.
Понадобилось на днях вызвать полицию: какие-то отморозки ломились в дверь, требуя им что-то отдать. Отморозки, к слову, были явно не самые трезвые. Диспетчер сообщила, что отправляет к нам наряд.
Проходит час. Один из отморозков, явно устав ждать, пока ему откроют дверь, уходит, другой засыпает на лестничной площадке.
Проходит второй час. Звоним диспетчеру, которая заявляет, что наряд, оказывается, уже у нас был и всех разогнал. Не поверив нам, отправляет-таки ещё один.
Проходит третий час. Спящий вещает о своём присутствии громким храпом. Необходимо уйти по делам. С подругами аккуратно переступаем через мужика. Звоним снова диспетчеру, чтобы сказать, что нас дома уже нет, благодарим за «оперативную» работу, на что диспетчер просто бросает трубку.
Заканчивается вся эта история звонком доблестного полицейского:
— Девушка, мы звоним вам в домофон, почему не открываете? — Потому что нас нет дома, о чём мы предупредили заранее вашего диспетчера. — Там всё в порядке! — Э-э-э… У нас на пятом этаже лежит нечто, загородившее проход к квартире. Как вы можете говорить, что всё в порядке, не зайдя даже в подъезд? — А как я попаду к вам в подъезд?
Даже не нашлась, что ответить. Действительно, попасть в старую хрущёвку, во дворе которой всегда находятся наши бабули и собачники, видимо, для нашей доблестной проблематично. Не задолбали — просто смешно.
Меня задолбали люди в форме! То ли я рожей не вышел, то ли одеваюсь как-то неправильно, но уж очень часто они хотят со мной иметь дело.
— Добрый вечер, бла-бла, такой-то, здесь нельзя курить, пройдёмте с нами, штраф…
Покажи запрещающие знаки, покажи место для курения, покажи пожаловавшихся на меня людей. В ответ — ступор. Мог бы попросить просто потушить сигарету и не курить здесь. Устное предупреждение в первую очередь никто не отменял.
— Ваши документы?
Сперва покажи свои и что-то типа путевого листа. Может, ты по форме домой идёшь и решил на пиво насшибать? Показываю военный билет. И не надо к нему тянуть свои руки! На нём чётко написано: не передавать в руки другим людям.
— Прописка?
У нас в городе нет паспортного режима. И даже если человек не местный, он имеет полное право находиться в городе абсолютно беспрепятственно три недели.
Хотят обыскать. Для начала найди двух понятых, при которых будешь проводить обыск, чтоб потом они подтвердили, что ты у меня что-то нашёл.
— Много разговариваешь. Ты пьяный!
Я не пью. Но если хочешь провести экспертизу, то повезёшь меня в ту клинику, которую я укажу. Может, я считаю, что ваша клиника некомпетентна.
— Пройдём-ка в участок. — Основания? — Похож на рецидивиста.
Я похож на маму с папой! Это ты меня оскорбить хотел? И даже если есть подозрения, покажи мне фоторобот и описание основных примет рецидивиста, на которого я похож.
— Та ну ладно, что ты так распереживался?
Ты мне не друг, и любезничать с тобой я не собираюсь! И денег тоже не дам.
— Ты что, самый умный?
Нет! У меня даже нет юридического образования, папы-прокурора и мамы-судьи. Просто я интересуюсь своими правами.
Тяжёлым для меня утром я покакал в спичечную коробку по просьбе врача. Желая избежать всякого рода неудобств при транспортировке, я укутал коробочек в три полиэтиленовых пакета и выехал в сторону центральной поликлиники.
На подходе меня остановили стражи закона — отряд ППС. Капитан вежливо представился и молвил:
— Производится внеплановый рейд. Возьмите в руки содержимое карманов. Имеете ли колющие, режущие предметы, наркотические вещества?
Секунду поразмыслив, без всяких задних мыслей я вытащил свой старенький потёртый мобильник, бумажник, документы и коробочку.
От увиденного у полицейских округлились глаза. Посыпались подозрения, капитан шепнул что-то в рацию с лицом Джеймса Бонда, и меня повели в логово — перед начальством хвастаться. По пути захватили понятых.
Я, разглядывая этот нелепый анекдот, умирал со смеху и был далёк от происходящего. Стражи порядка не могли меня понять, капитан вовсе не слушал, задумчиво ковыряя очередную дырочку для звёздочки. Я уговаривал полицейских вскрыть коробочек, но они упёрто мне отказывали — хотели при понятых и статистах, чтобы всё красиво было.
Капитан в итоге извинился передо мной и с большими извинениями отпустил понятых. В фильмах герои сначала пробуют «товар» языком с мизинца а наши коробок едва приоткрыли — жаль, если честно. Задолбали меня эти хранители порядка.
bash.im
ithappens.ru
zadolba.li