Окончив вуз, осталась на кафедре передавать знания новым поколениям студентов. Казалось бы, могу теперь пользоваться всеми привилегиями: преподавательскими столовыми, лифтами, раздевалками. Так нет же — продавщицы, гардеробщицы и попутчики в лифте косятся с подозрением, стоит только подойти, а кто-нибудь обязательно высказывается: «Вообще-то это для преподавателей».
Понятное дело, всех подряд пускать не следует, иначе места не хватит, но как же презумпция невиновности? Почему нельзя деликатно уточнить: «Вы преподаватель?» Зачем по умолчанию обращаться, как к студентке? Чаще всего слышу от гардеробщиц резкое «Это преподавательская раздевалка» с многозначительной паузой; иногда они берут у меня куртку со снисходительным «Вообще-то студенты в другом месте одежду сдают» (но для тебя, мол, сделаю исключение). Добило сегодняшнее: «Девочка, здесь раздеваются преподаватели». «Девочке» без малого 23 года.
Для таких случаев у меня всегда под рукой личный пропуск, отличающийся от студенческих пропусков и цветом, и надписями. Узнав, что я преподаватель, люди сразу смущаются, извиняются: мол, вы так молодо выглядите. А кто их за язык тянул?
Коллеги удивляются, почему я продолжаю посещать студенческие столовые и раздевалки, хотя и расположены они менее удобно, и народу в них больше. Уж лучше косить под студентку, чем выглядеть в глазах работников вуза студенткой, которая косит под преподавателя.
Не секрет, что во многих фирмах для сотрудников ограничен доступ в интернет. Закрыты «Одноклассники», «Вконтакте», ЖЖ, тематические форумы, почтовые сайты и прочие развлечения. У нас, ко всему прочему, запрещена ещё и аська. «Грустно, но справедливо», — скажете вы и будете правы. На работе нужно работать, а не сидеть в интернете. Все прекрасно это осознают. Но настал тот день, когда закрыли доступ на сайт «Задолба!ли». Тут уж я, простите, отказываюсь понимать.
У меня довольно-таки нервная работа. Приходится по сто раз на дню согласовывать какие-то бюрократические бумажки, выслушивать от продажников всё, что они думают о производственниках, а от производственников — о продажниках. Уметь договориться и с теми, и с другими, и никого при этом не убить… До последнего момента я спасалась тем, что минут десять в день тратила на прочтение заветных десяти историй на этом сайте. Я ждала их, как манны небесной, особо интересные пересылала по своему отделу. Но счастье было недолгим: сайт закрыли. Я просила, умоляла — тщетно.
Что ж, не хотите, чтобы я снимала стресс таким образом? Найду другой способ. Пойду прогуляюсь к нашим «продажным женщинам» и выясню, почему они не выполнили план в этом месяце. По пути загляну в бухгалтерию узнать, с какой стати на целый день нам задержали зарплату. Ну, и к админам — это ж святое! — спросить, почему комп тормозит и периодически выкидывает меня из сети.
Фраза из разговора коллег: «Поменял резинку на машинке вчера».
О чём речь? О стиральной машине и резиновом уплотнителе? Швейной машине и резиновой опоре? Может быть, какая-то резиновая накладка на шлифовальной машине, чтоб руки не скользили? Нет, речь об автомобиле и покрышках.
Задолбали эти любители везде, в том числе в деловых переговорах, пихать уменьшительно-ласкательные формы слов.
«Машинка» — седан D-класса. «Договорчик» — документ о пятнадцати страницах. «Билетик» — билет на самолёт, а не на троллейбус (формат бумаги совсем разный). «Дисочек» — колёсный диск на 19 дюймов. «Дверка» — подъёмная дверь кроссовера. «Рулеточка» — рулетка на пять метров. «Молоточек» — нормальный такой, увесистый молоток, а не инструмент невропатолога.
Перечислять можно долго. И формы-то иногда такой в природе не существует, так они придумают и употребляют везде. А ведь взрослые люди… Вам самим не противно? Убейте себя об стеночку с разбежечки.
Задолбали граждане, не желающие думать. Речь не о глупых людях (эти, кстати, часто стараются компенсировать несообразительность мозговыми усилиями, и в итоге разница между ними и героями истории получается в пользу первых). Речь о тех, которые привыкли пользоваться головой для того, чтобы в неё есть, а подключать интеллект считают не царским делом.
Коллега, которая по работе минимум по три раза в день созванивается с одним из сотрудников, ежедневно перед первым созвоном просит меня напомнить: Виктор Петрович или Пётр Викторович? Реально ежедневно, без преувеличений. В ответ на предложение записать на стикере: «Иванов Виктор Петрович» и повесить его на видное место возмущается: «Нет, я не понимаю, тебе что, сказать трудно?!» Мне-то не трудно (хотя невозможность запомнить имя-отчество того, с кем общаешься ежедневно, вызывает опасения за твоё ментальное здоровье), просто непонятно, почему у тебя нет желания самой решить свою проблему.
Наша фирма занимается организацией курсов иностранных языков, и 90% слушателей записывается через официальный сайт. Не реже пары раз в месяц на форуме появляется вопрос: «Скажите, пожалуйста, как записаться на курсы». Весь сайт посвящён именно этому, поэтому похоже, что читать люди вообще не пробовали, а прямиком пошли на форум. Ответить: «Попробуйте прочитать на сайте» нельзя, потому что клиент всегда прав. Поэтому каждый раз история заканчивается одинаково: я, ничего не меняя, копирую в ответ текст из раздела «Запись на курсы» и получаю от пользователя: «Спасибо, а то на сайте ничего не понятно!» Спрашивать, что именно непонятно в этом же тексте, когда он висит на сайте, а не на форуме, и неужели надпись большими красными буквами: «Записаться на курсы можно здесь» такая малозаметная, как-то невежливо.
Подумайте, пожалуйста, о том, что я ничем не отличаюсь от вас, и информация ко мне приходит не напрямую по тайным космическим каналам, а из тех же источников, из которых её можете получить вы, если немного поднапряжётесь и подумаете, прежде чем задавать вопрос.
Забавный праздник Новый год — всегда подкрадывается неожиданно и из-за угла. Так к нам на работе и подкрался. А где НГ, там и ёлка. Одно плохо: в тундре ёлки не растут. Но ведь Новый год. А ёлки нет. Начальство сказало: «Надо». Заказали ёлку, купили, нужно привезти.
29 декабря.
Привезли. Всё замечательно, кроме одного: холодно на улице, и все материалы более хрупкими становятся. И ёлка — не исключение. Вот у неё веточки и пообломались. «Ужас», — сказал начальник. «Позор! — воскликнул его заместитель. — Надо что-то делать». Как я уже говорил, ёлки в тундре не растут. Зато растут кто? Правильно — плотник, жидкие гвозди и саморезы. Четверо сотрудников торжественно несут ёлку к плотнику, где тот с помощью вышеназванных элементов и такой-то матери прикрепляет ветки обратно к ёлке. Начальство довольно, все счастливы. Почти…
Растение нужно установить. Желательно повыше. Срочно пригоняется «Кат», сгребает весь близлежащий снег в одну кучу, пытаясь придать ей трапециевидную форму. Немного мороки, пара человек с лопатами — и постамент готов. Четверо, не считая плотника, торжественно несут отреставрированную ёлку к этому замечательному сооружению. Четверо пытаются воткнуть ёлку, на это дело смотрят плотник и механик. Когда в поле зрения появляется заместитель начальника, втыкающих становится шестеро. Наконец ёлка установлена. Аллилуйя, возрадуемся, братцы!
30 декабря.
Как уже говорилось ранее, ёлка установлена. А дальше? Правильно, её ж украсить надо. Полдня КиПовцы совместно с электриками ваяют гирлянду. Сваяли, надо вешать. Но просто повесить нас не устраивает — нам надо создать себе трудности и героически их преодолеть. Вызывается главный кладовщик, у которого требуют погрузчик со стрелой: «Мы со стремянки до верхушки почти на метр не достаём». Приходит кладовщик и видит, что гирлянда вешается со стремянки на три ступеньки, плюётся, матерится, даёт погрузчик и уходит, предупредив, чтобы его больше такой фигнёй не беспокоили.
Гирлянда водружена, включена и даже горит. Сверху накидывают какую-то блестящую хрень и со спокойным сердцем и чистой совестью сдают ёлку начальству. Начальство ссыт кипятком в тапки от радости и благодарит за отлично проделанную работу. Все расходятся, довольные собой и друг другом.
Ненадолго: гирлянда гаснет. «Ужас! Срочно электрика сюда! Сделай, чтоб горело!» — вопит разгневанное начальство. Электрик мелко трясётся и делает, чтоб горело. Начальство всё равно недовольно: горит как-то не так, а надо, чтобы горело как-то так. Нет, конечно, если настройки гирлянды не позволят сделать, чтобы горело как-то так, то ничего страшного, но ты, электрик, уж постарайся, чтобы было как надо. Электрик мелко трясётся, кивает и старается. Ничего не выходит. «Как-то так гореть не будет, будет гореть только вот как сейчас», — грустно докладывает электрик. Недовольное, но всё понимающее начальство покровительственно треплет электрика за ушком и отпускает на заслуженный отдых.
Полярное солнце, взошедшее два часа назад, делает финт ушами и скрывается за линией горизонта. «Темно! — в ужасе вопит начальство. — Надо сделать, чтоб было светло. Электрика сюда!» Электрик, по привычке мелко трясясь, предстаёт пред светлыми очами, смотрит умными и добрыми глазами, понимающе кивает и уходит за лампой. Пошли дурака за одной — он одну и принесёт. Принёс. Мало, надо ещё. Больше нету. У кого есть? У строителей вроде видели…
Под занавес охрана йодом и зелёнкой красит снежные буквы на ёлочном постаменте, замначальника требует у поваров сварить свёклы, ибо красить больше нечем. После ужина сытый и довольный жизнью зам выходит на крыльцо, довольно щурясь, осматривает дело рук своих и о чём-то добродушно разговаривает со своей бородой.
Два дня все бегают, блин, как дураки с фантиками вокруг этой ёлки. Два дня ей забита рабочая радиочастота — и всё ради чего? Ради полутораметровой хрени, на которую без слёз не взглянешь. И это нефтедобывающая, блин, компания, для которой 15 килорублей, на которые можно купить и нарядить красивую и высокую искусственную ёлку, вообще не деньги…
Коллега отмечает в календаре дни рождения сотрудников разными цветами. Предлагаю таки подписывать фамилии, а то непонятно, где чей, или хотя бы список рядом с календарём повесить. «Ну, у меня же есть список». Календарь повешен, всё чудесно. Заходят люди — и начинается: «Вот 13-е жёлтеньким закрашено — это кто? А вот 4 октября зеленёньким?» И тут коллега выдаёт фантастическую в своей новизне идею: «Может, и фамилии там же подписать?» Бинго! Аплодисменты, плавно переходящие в овации. Если же идея недостаточно благосклонна воспринята начальством, добавляется волшебная фраза: «А это она предложила!» — и пальчиком так в мою сторону.
Мои коллеги никогда, видимо, не слышали о дивном изобретении научно-технической мысли — наушниках. Я не говорю уже о таком забытом качестве, как уважение к близким.
Из-за стены на всю огромную комнату орёт музыка. Человек любит музыку всю подряд, но в основном своеобразную, навроде джаза, лишённого мелодии, ритма и прочих обычно присущих музыкальным композицям атрибутов. Или техногенщины-электроники, представляющей собой смесь швабры с перфоратором и рубанком.
— Ты говори, если тебе мешает.
Я устаю по десять раз на дню ходить и выпрашивать сделать потише. Мне дурно от таких произведений музыкального искусства.
Даже если один выключит (сделает потише), включается второй с быдлорэпом отечественного производства. На просьбу сделать потише говорит, что и без того еле слышно, а если мне мешает, то пусть я лучше надену наушники.
Понимаю, что мои чувствительно устроенные уши — это моя проблема. Но до разумного предела. Вот и сейчас я сижу и дурею от ритмично забиваемых «музыкантами» свай. Мы же дизайнеры все, мы же все особенные. А так хочется тишины! Эх, коллеги-калеки…
Мне 35 лет, и у меня из-за гормональных нарушений, связанных с ранним климаксом, пропал аппетит. Это довольно редкий случай, обычно климакс проходит не так. Но факт есть факт: есть мне расхотелось, как считает врач, на всю жизнь. С этим придётся смириться и кушать здоровую пищу через силу, потому что надо.
Очень достали те, кто желает мне добра. Особенно лучшая подруга (кстати, врач-гинеколог, то есть человек в теме). Я очень её люблю, мы дружим 22 года, но в гости к ней я ходить опасаюсь. Программа «врач» в ней выключается, включается программа «подруга», и пошло-поехало: «Смотри, какой круассанчик! Попробуй салатик! Съешь бутербродик! А давай кофе с пирожком! А давай картошечки!» И ведь знает человек, что еда стала для меня обузой и мучением, и всё равно…
На работе (детское учреждение) коллеги силой тащат меня в столовку, уговаривая: «Ну, чаю попей хотя бы!», а потом, уже на кассе, начинается: «Ты такая худенькая! Поешь, пожалуйста». А ведь они тоже медики.
Двоюродная сестра — уж кто-кто, а она должна понимать, поскольку пережила то же самое. Но и она туда же: мясо-салатики-майонезики-пирожки, а если отказываюсь — обиды до слёз.
Сестра мужа мне ничего не должна, но сто раз ведь обьясняли, что нельзя, что не влезет, что будет тошнить, что гормоны… Всё понимает — и опять: «Поешь свининки!» А я ещё и вегетаринка, кстати, что осложняет.
Хорошо хоть муж понимает, в чём дело, и не пичкает меня едой. Спасибо ему, родному!
Не знаю, как им всем объяснить, что слово «анорексия» означает всего лишь отсутствие аппетита, а вовсе не психическое расстройство с целью похудения. Я не была полной, и теперешний мой вес (51 кг) не был моей целью. Меня и прежние 67 устраивали, учитывая рост. У меня всё хорошо с головой, просто гормоны так захотели. Так и хочется напомнить: люди, благими намерениями вымощена дорога в ад.
bash.im
ithappens.ru
zadolba.li