Начнём с хранителей. Я не буду использовать Исконно Русские Слова™ для устоявшихся терминов. Я не буду говорить «поставщик» вместо «провайдер». Фирма, в которой я работаю, занимается криптографией. Я живо представляю себе такой диалог с клиентом:
— Здравствуйте, компьютер выдал мне окошко, что у меня проблемы с поставщиком криптографии. Что мне делать?
Внимание, вопрос: что это значит?
1) У клиента проблемы с нами: не получается оплатить счёт по интернету.
2) У него проблема с нашим ПО, и известная ОС посоветовала обратиться к поставщикам.
3) У него проблема с нашим ПО: вылезла ошибка CryptoProvider, и незамутнённый разум сразу подсказал перевод.
А следующие три вопроса таких проблем не вызывают, если всё называть подходящими терминами.
«У меня проблема с дистрибьютором криптографии». Проблема где-то у продажников.
«У меня проблема с поставщиком криптографии». Скорее всего, ошибка ОС у обычного пользователя.
«У меня проблема с криптопровайдером». Ошибка у программиста, встраивающего наше ПО.
Ещё замечательный пример — аббревиатуры.
— Давайте обсудим СОС.
Простите, что? Может, я неправильно расслышал какую-то пошлость? Или кодовый знак для системы безопасности? Может, сетевая операционная система? А, понял: система обработки сообщений.
— Я же русским языком сказал: список отозванных сертификатов!
Даже несмотря на то, что есть вполне понятный русский термин, во избежание путаницы мы говорим CRL (certificate revocation list).
Это были околокомпьютерные примеры — можно и из жизни. Я не буду называть ремейк и ремикс переделкой, презентацию и шоу — представлением, а ресторан — столовой.
* * *
Но оставим хранителей пить валокордин. Меня задолбали и те, кто жить не может без заимствований.
«Хостел» — это либо общежитие, либо гостиница. Сейчас даже самый захудалый клоповник пытаются выдать за центр цивилизации.
«Клининг-компания», говорите? К сожалению, это самые обычные уборщики, по крайней мере, у нас. Как за границей, я не знаю.
А уж мода на «бутик», «шопинг-молл», «рисёч», «митинг»… Идёшь в бутик, а приходишь в лавочку; зовут на митинг, но не плакаты держать, а встретиться с кем-то. Задолбало!
* * *
Люди! Я просто хочу быть понятным и понимать то, что мне говорят. Поэтому я буду называть руководителя руководителем, а не тимлидом, а обфускацию — обфускацией, а не запутыванием.
Случалось ли вам сталкиваться с народом, который ненавидит свой язык? Мне случалось. Этот народ — русские.
Оглядываясь на историю русского языка, всякий раз приходится старательно бороться с мыслью, что народ, его носящий, страдает жесточайшим комплексом неполноценности. Народ этот искренне убежден в никчёмности, примитивности, убогости самого себя и своего языка. Поэтому при малейшем удобном случае ему нужно что-нибудь копировать у других народов — например, облагораживать варварский русский словами из Священного Английского. Был в нашей истории и Священный Французский, и Священный Немецкий… Столетиями русский народ смотрел в рот европейцам, видимо, терзаясь при этом немыслимыми страданиями от осознания собственного убожества.
Откуда у нас столько неприязни и презрения к самим себе, столько неуверенности в собственных возможностях, столько раболепия перед «другими»? Кто внушил нам мысль, что мы хуже всех остальных?
Никакой другой народ не стесняется своего языка и не думает, что что-то там будет звучать «глупо». Люди заботятся о сохранности своих языков, гордятся ими и не засоряют бессмысленными заимствованиями. Только мы почему-то свято верим в собственную ущербность, искренне полагая, что спасти нас может только чужое наречие. Вспоминается, как какой-то компьютерный гений, доказывая «правильность» слова «провайдер», с пафосом провозглашал: «Поставщики только на базаре бывают!»
Те же французы, например, почему-то спокойно обошлись безо всяких англицизмов, когда строили словарь компьютерных терминов. Им хватило веры в себя и в свой язык, чтобы подобрать собственные эквиваленты. Вместо пресловутого «компьютера» — ordinateur, «байт» — octet, «имейл» — couriel, «файрвол» — pare-feu. И так далее, и тому подобное.
На тропических островах в районе Австралии живут туземцы, которые говорят на языке ниуэ. Этот язык известен тем, что в нём вообще нет заимствований из других наречий. Названия для всех новых явлений реальности, которые нужно обозначить, в нем создаются на основании уже существующих «родных» слов. Когда вы в следующий раз будете использовать очередное слово-урод вроде «аутлет-молл», «сейлз-хаус», «маскот» или «коучинг», вспомните о том, что даже австралийские дикари заботятся о своём языке и любят его в гораздо большей степени, нежели вы.
Задолбали хранители и ревнители Истинного Русского Языка. Они, наверное, не в курсе, что английский язык содержит примерно втрое больше слов, и есть устоявшиеся выражения, не имеющие аналогов в русском.
Вот как вы переведете «клининговую компанию»? Очистительной компанией? Представляются бочки с токсическими отходами. Уборочной компанией? Представляется свалка. Химчисткой? Клининговые компании не ограничиваются химчисткой, это лишь часть их задач. Не было в СССР подобных компаний, вот и устоявшегося названия нет.
Как переведете слово «киллер»? Убийца — это совсем точно. Наёмный убийца — теплее, но тоже не то. В английском языке есть murderer, killer, slayer, assassin — вперёд, переводите, ага. И не пытайтесь даже вспоминать про душегубов и головорезов — всё это тоже есть в английском.
Знаете, не будем останавливаться. Давайте лазер переименуем в ОКГ, бластер — во взрывник, HTTP — в ППГТ, слайд — в диапозитив, диапозитив — в прозрачную фотографию, фотографию тоже во что-нибудь, потому как не русское это слово. И до кучи ниндзю (зачем ограничиваться английским?) в татя.
Почитал историю про Сэма и порадовался: ха, человека задолбал всего лишь один сюжетный поворот! Насколько же хуже всё обстоит с неизданными текстами — теми, которые неискушенные графоманы выбрасывают почитать народу на литературные форумы… При этом они свято верят, что их годные только на туалетную бумагу (пардон, даже с этим проблема, ведь сначала надо распечатать) шедевры изначально непогрешимы, и все издатели должны наброситься на них, как шакалы на газель.
И ведь пишут! Пишут с армией грамматических ошибок, со штампами и несуразностями (да, амнезия — всего лишь капля в море), с картонными героями и глупо выглядящими мирами. Пишут, как ятаганом протыкают насквозь, а у сотрудницы ФСБ тяжёлое психическое расстройство, и на работе начальство её жалеет. Пишут совершенно без стиля, коряво и уродливо. И это только первый акт драмы.
Второй начинается, когда какой-нибудь критик заходит в тему и пишет отзыв: «Сухо, скучно, излишне пафосно. Образов нет, описаний нет». Или приводит цитату из текста и комментирует: «Дальше этого редкостного бреда не стал читать. Корявый и убогий текстик». Тут-то и выясняется, что автор явно не отделяет себя от произведения и реагирует на такое, как бык на советский флаг. Ругань льётся потоком. Да как он посмел обругать Мой Текст! Порой кажется, что у таких людей острый маниакальный синдром.
А когда находятся читатели, которым не жаль потратить больше пяти минут личного времени и пройтись хотя бы по началу текста, детально разобрав его по косточкам, им тоже достаётся. «Да неужто! Вы все неучи тупые, я знаю точно: арбалеты очередями стреляли!»
На третьем акте народу обычно надоедает, и автор остаётся в гордом одиночестве, с истрёпанным нервами и злым взором.
Лишь некоторые ухитряются принять критику и не ругаться. Они же обычно и пишут дальше. И лучше. Таких потом и критиковать приятно: человеку хочется помочь, а не поиздеваться.
Вот интересно, книги — это такая экзотика нынче? Что бумажные, что электронные.
Сидишь читаешь, полностью поглощён приключениями героя. Из-за спины посредине диалога или экшна раздаётся вопрос: «Что делаешь?» Особенно умно звучит, когда в руках бумажная книга. Понимаю ещё, когда электронная, хотя читалки сейчас не такая уж редкость, да и догадаться, что человек не просто так втыкает, например, в экран телефона, на котором издалека видно много букв, можно.
С кучей мысленных матюков (оторвали же от приятного занятия) собираешь вежливость и отвечаешь: «Читаю!», передавая привет капитану О. Следующий вопрос, обычно переплёвывающий по тупости первый: «Что?» Начинаешь закипать: «Книгу!» И кульминация тупости: «А про что?»
Во-первых, вы вторглись в моё личное пространство хрен пойми зачем. Во-вторых, если вопрос подразумевает автора и название, то без описания сюжета это бесполезная инфа, из-за которой нефиг меня дёргать. Да и вообще, оно вам надо? А в-третьих, если вам позарез нужен сюжет, то я вам не аудиокнига и пересказывать то, что ещё не дочитал, не собираюсь.
В последнее время либо отвечаю скороговоркой «пролюдейцветыживотныхилюбовь», либо напрямую указываю на тупость вопроса и предлагаю либо отцепиться и не мешать, либо поважней вопрос задать, раз уж оторвал.
Всех нормальных людей задалбывают цены на колбасу в магазине, обслуживающий персонал, на худой конец — погода или политика. А вот меня задолбал весьма распространённый сюжетный ход, встречающийся в моём любимом жанре.
Я люблю таинственные истории, где в жизни главного героя начинают происходить странные события, и он сам берётся их расследовать. Я не про Дарью Донцову, хотя против неё ничего не имею, а про книги наподобие «Тринадцатой сказки». Ну, или фильмы с аналогичным сюжетом.
Вот читаю я книгу. Главный герой проявляет чудеса находчивости, сюжет всё больше закручивается; дрожа, предчувствую развязку… И тут кто-нибудь кладёт главгерою руку на плечо и говорит: «Дружище, это всё сделал ты. Просто у тебя амнезия».
Первый раз я столкнулась с таким сюжетным ходом лет пять назад (классная, кстати, была книга). Когда я встретила это ещё раз, а потом снова, меня начало немного напрягать. Я теперь даже боюсь смотреть фильмы с сюжетами типа: «В жизни Сэма Смита начинают происходить таинственные события. Не понимая, что происходит, и подозревая, что доверять никому нельзя, он сам берётся за расследование». Я уже предчувствую, что в конце Сэм будет сидеть где-нибудь в дурке, и окажется, что он сам всё придумал, убив перед этим десять человек десертной ложкой. Но каждый раз снова ведусь.
Пусть убийцей наконец окажется человек в чёрном. Мать главного героя. Собака его девушки, наконец. Только, умоляю, пусть это будет не Сэм Смит!
Не всем быть технарями, не всем быть гуманитариями. Кто-то разбирается в предназначении диодного моста, а кто-то — в многочисленных родных и знакомых Кролика… простите, полковника Буэндиа.
Но, простите, совсем не представлять, что существует в мировой культуре — это тоже активный перебор. Я не знаю, зачем нужен диодный мост, но я хотя бы точно знаю, что такое диод, его назначение и общий принцип работы. Я не помню точного алгоритма решения квадратных уравнений, но я когда-то знал его очень хорошо, и теперь мне достаточно один раз взглянуть на алгоритм.
Да, я очень не люблю Толстого и Достоевского, почти не читал их. Но пять-шесть романов каждого из них я назову. Я не смогу назвать других книг Маркеса, но я точно знаю, что он написал культовый роман, который по значимости в литературе латиноязычных стран приравнивают к «Дон Кихоту». Я могу назвать авторов множества важных произведений: «Старик и море», «Над пропастью во ржи», «Чужой в стране чужих», — хотя читал не все.
Я знаю лишь одного человека в этом мире, которому полное незнание мировой культуры сходило с рук. Но он был гением дедуктивного метода, единственным и совершенно уникальным. Пока вы не он, поэтому знайте свою область глубоко, но и об остальном имейте хотя бы общее представление. А то получается, что вы хвалитесь своим невежеством.
Лет пять назад работала в книжном магазине продавцом. До сих пор с теплом вспоминаю девушку, желавшую купить Конституцию РФ. Я предложила ей на выбор несколько вариантов разных издательств. Она скрупулёзно проверила каждое и спросила:
— Почему они все такие старые?
Я в непонятках. Да, Конституция обычно издаётся в тонких обложках, которые быстро мнутся и рвутся, но это был новый завоз.
— В смысле старые? — Ну, у вас только от 93 года. А посвежее Конституции нету?
Захожу в книжный магазин. Будний день, около 14:00, поэтому пусто, кроме продавца и старушки у книг с рецептами — никого. Продавец, женщина лет 40, разговаривает по мобильнику. Пройдясь вдоль стеллажей, нужной книги я не увидела и решила спросить на всякий случай. Встаю перед продавцом — она на меня ноль внимания. Жду минут пять. Наконец она откладывает телефон.
— Дивер, «Пустой стул» есть? — У нас лавок нет! — Вы не поняли! Название такое: «Пустой стул». Может, посмотрите по компьютеру? — Девушка, хватит издеваться! Мы не кафе, а книжный магазин! Идите в другом месте посидите!
bash.im
ithappens.ru
zadolba.li