Один книжный магазин в центре нашего города при хорошем ассортименте отличается невыразимо тупыми (без преувеличения) продавщицами. Видимо, это критерий отбора на работу.
Нужны книги по вселенной Warhammer. Прошу девушек посмотреть, если ли такие в наличии.
— А как? — В базе данных посмотрите. — А как?
Пытаюсь вывести на привычные действия:
— Наберите это в компьютере, как обычно. — А я не знаю, как это пишется. — Давайте я продиктую. — Давайте. — Дабл-ю... — (с подвыванием) Я не знаю, как это набирать! — Пустите, я наберу сам.
Купил две книги: за 300 и 700 рублей. На чеке — 1300. Конечно, посчитали два раза. Отдаю тысячу и забираю книги, в ответ крик: «Немедленно отдайте деньги!» Показываю ценники на книгах, складываю числа, показываю чек. В ответ: «Это ничего не значит! Я пробила вам книги, будьте добры их оплатить!»
В продаже впервые появилась манга. Под неё выделили стойку с надписью «Рамна» — это как на витрине с рыбой написать «Силётка». Так и стоит уже год.
Входит дама, долго и вдумчиво нарезает круги по залу.
— Вам что-нибудь подсказать? — Да, я хотела бы книгу моему сыну. — Сколько лет вашему сыну? — Четырнадцать.
Показываешь весь немаленький ассортимент, советуешь книги, которые сама читала в детстве, новинки, показываешь подходящие серии.
— Вы знаете, это как-то сложно. У вас нет ничего попроще?
Уходит без покупки: «Ему это будет сложно и непонятно». Повести-сказки, детские детективы и ужастики, где все предложения односложные.
— Вам что-нибудь подсказать? — Да. У вас есть, э... Ну, там про телефон, детям читают... Это Михалков, наверное. — «У меня зазвонил телефон»? Это Чуковский, вот, пожалуйста. — Ой, девушка, как-то длинно. Сам он не прочтёт, а мне долго. Есть что-нибудь короткое, ну, сказка там, чтобы с абзац?
— Девушка, нам тут в школе задали на лето... И сказали ещё такого вот почитать! — Пожалуйста! Хрестоматия «Внеклассное чтение», шестой класс. — Ой, как много! Мы за лето столько не прочтём!
«Чтение на лето», кстати, вообще эпопея. На три месяца вполне взрослым детям десяти-двенадцати лет берут книжку с крупным текстом страниц на пятнадцать. Бедный ребёнок надорвётся больше читать! «Три толстяка» слишком серьёзны, «Барон Мюнхгаузен» непонятен, Хармс как-то трудно идёт. «Зачем ему это? Я лучше куплю ему раскраску!»
И это только дети и школьники. Взрослые — ничуть не лучше. Ещё немножко образовательных реформ, и наша «читающая страна» прекратит читать вообще.
Меня уже достала молодёжь, хоть я и сам довольно юн.
Если я в полпервого ночи возвращаюсь с рюкзаком и читаю книгу, не надо показывать на меня пальцем, как на сумасшедшего. Я возвращаюсь со спортивной секции Там Куи и запросто могу врезать, если меня вконец достанут. И не надо смеяться над тем, что я читаю. Вам, может быть, кажется, что «Три мушкетёра» Дюма — старьё, но не надо навязывать своё мнение. Сколько раз я возвращался с секции — никто, кроме меня, не читает. А мне ехать очень далеко: от Ботанического сада до Новогиреева.
Недавно вообще приключилась забавная история: я сижу, читаю «Аргументы и факты» и вдруг слышу чьё-то ржание. Поднимаю голову: какой-то подросток смеётся над тем, что я читаю.
Работаю в магазине детских развивающих игрушек, очень люблю свою работу. Товары у нас специфические: игрушки непростые, много методической литературы по раннему развитию и обучению детей, — в общем, весьма интересный магазинчик для заботливых родителей.
Приходит мама с мальчиком лет четырёх, просит показать ей книжку, по которой нужно начинать учить малыша читать дома. Я предлагаю книгу с методикой обучения, букварь для малышей и сборник простых текстов: крупный шрифт, слова поделены на слоги и снабжены ударением. Мамаша тупо смотрит на предлагаемую литературу:
— Нет, нам не подходит: тут везде слова очень длинные. Нам нужны книжки, где все слова состоят из трёх букв.
Я не нашлась с ответом и молча проводила фыркнувшую даму взглядом.
Методики не дураки разрабатывали. Если вы не знаете, как научить своё дитё читать в четыре года, просто отдайте его в рядовой сад и рядовую же школу — там всему обучат. Не нужно выдумывать велосипед.
Работаю в районной библиотеке. В идеале читатель приходит и спрашивает конкретную книгу, но бывает, что показывают, например, тему курсовой. И соображай, что ему надо: белки или бельков, и в какой книге из фонда искать митохондрии и стерины.
Но лучший запрос поступил от ребёнка лет двенадцати:
— Мне нужна книжка, там на первой странице в середине — буква «с».
Недавно захотелось почитать Тургенева. Зашла в отдел по продаже книг местного ТЦ. Я вежливо поздоровалась с женщиной средних лет и спросила, если ли у них Тургенев. По удивлённому взгляду я сразу поняла, что нет, и ждала именно такой ответ, но продавец спросила:
— А что именно вас интересует? — Его произведения, — ответила я. — Любые, — добавила через секунду.
Женщина продолжала удивлённо и вопрошающе смотреть на меня. Я попыталась облегчить ей жизнь:
— Вы мне покажите, если что-то есть, я сама выберу.
Взгляд продавщицы заметался, она заволновалась и продолжила гнуть свою линию:
— А вам для кого Тургенев — для ребёнка?
Мне стало её жалко.
— Да, для ребёнка. — Для какого класса?
Пришлось сказать, что не знаю: меня попросили просто купить произведения. Я уже поняла, что Тургенева нет никакого, но продавцу оченно хочется что-то продать. Девушка стала предлагать мне хрестоматию для восьмого, кажется, класса, где есть всё-всё, в том числе и Тургенев. Вежливо поблагодарив, я отказалась и уже собралась отойти от прилавка, как услышала крик души:
— Ну вы же понимаете, Тургенева сейчас никто не покупает и не читает, поэтому мы его не возим!
Я очень люблю читать. Делаю это помногу, подолгу и при каждом удобном случае. Поскольку часто приходится пользоваться метро, не могу отказать себе в удовольствии скрасить получасовую поездку занимательным чтением. Но для молодых людей книга в руках симпатичной девушки — как красная тряпка для быка. Они мгновенно активизируются, и самые смелые из них пытаются познакомиться, причём самыми тривиальными способами.
Один бугай, обдав меня алкогольными парами, вопросил:
— А не подскажешь, как пройти в библиотеку? Гы-гы-гы!
Во-первых, не «ты», а «вы». Во-вторых, нет, не подскажу. Всё равно не дойдёте, а завернёте в ближайший ларек.
Некоторые, прежде чем завязать разговор, пытаются изогнуться и прочитать название книги. Не у всех получается, поэтому за этими далеко не изящными маневрами неизбежно следует вопрос:
— А что это вы читаете?
Я обычно называю какого-нибудь популяризированного писателя (Хорнби, Вербер, Мисима). Даже эти имена вводят метрошных интеллектуалов в ступор, и разговор иссякает сам собой. Когда я совсем не в настроении, отвечаю: «Книжку». Один индивид ответил: «Вижу, что не букварь». М-да, видимо, букварь для него не был первой книгой — он для него не книга вообще.
Недавно читала известного японского автора. Главные герои ведут непринужденную беседу о всяких мелочах, весь текст состоит из их коротеньких реплик формата «вопрос-ответ». Какой-то бугай, заглядывая мне через плечо, сосредоточенно читал это вместе со мной. Когда я собралась перевернуть страницу, он задал терзавший его вопрос: «Это что, японская философия?» Ага. Философия. В диалогах и с картинками.
Но совсем выбесила одна пара, с которой мы делили диванчик. Сначала парень попросил свою девушку, которая сидела ближе ко мне, посмотреть, что я читаю. Девушка, опять же почитав вместе со мной, не смогла распознать книгу по нескольким абзацам и сказала ему «что-то на русском». И тут парень пустился в долгие рассуждения, что он вообще в метро на русском не читает, только на английском. Ай, молодец! Я тоже умею читать на английском, но не всегда есть возможность выкладывать по 500 рублей за издание в оригинале. К тому же есть множество писателей, которые пишут на языках, которыми я не владею, так что тут выбирать не приходится — читаешь перевод.
Я не против знакомств в принципе. Но не надо паясничать и отвлекать меня, когда я погружена в любимое занятие.
Мне 21 год. Я очень люблю читать. Читаю не всё подряд, а выбираю одного писателя и углубляюсь в его произведения. Так у меня было с Набоковым и Достоевским, а сейчас дело дошло до Габриэля Гарсиа Маркеса. Прочитав три его романа, что имелись у меня дома, я решила найти самое позднее его произведение — «Вспоминая моих грустных шлюх». Да, вот такое вот название гений решил дать своему роману.
Прихожу в довольно приличного вида книжный. За прилавком женщина лет 40–45 читает газету.
— Здравствуйте, а у вас есть Маркес? Роман называется «Вспоминая моих грустных шлюх».
Женщина, оторвавшись от газеты, смотрит на меня с возмущением:
— Девушка! Вообще-то у нас приличный магазин! Туалетную литературку можете купить в ларьке возле метро!
Так и подмывало меня спросить: не в том ли ларьке, где она покупала жёлтую газетёнку, она успела усмотреть роман Маркеса? Ну да ладно, не буду же я объяснять взрослой женщине, что это далеко не «литературка», а Маркес — общепризнанный мастер слова.
В другом магазине молодая девушка с милой улыбкой принесла мне книгу, да ещё и поделилась своими впечатлениями о прочитанном. А вы говорите, молодёжь деградирует и не знает, с какой стороны книгу открывать...
